Антрия. Хроники возрождения

– Кто бы говорил. Ты обещал поймать парочку шекаров. Помнишь? – сказала орку, Цинекла.

– Куда я денусь. – пожал плечами Бозрон, затем посмотрел на друга. – Где ты был?

– Думал, что жена спросит первая. Ну да ладно, был я у Охиру.

– Что ты там забыл? Это как то связано с Бинру и его предательством? – спросила Цинекла, ставя тарелку с запеченным мясом шекара и чашу кактусника на стол.

Её голос напомнил Раватадору голос из одного туннеля, и ему стало не по себе.

– Да, жена. Он подверг меня испытанию, чтобы понять – готов ли я стать вождем.

– Ты серьезно? Я думала ты ехал за советом… – сказала Цинекла удивленно. Раватадору не понравилось это удивление.

– Ты прошел то самое испытание? – задал вопрос Бозрон.

– Если я сижу здесь, мой друг, то так и есть. – улыбнулся Раватадор, и поведал об общих деталях произошедшего.

Закончив обед, Раватадор поднялся наверх, в свою опочивальню, набраться сил к собранию вечером, а Бозрон ушел по своим делам.

– Рави, почему ты так холоден ко мне? – спросила она.

– О чем ты? Я же с дороги. Последний раз спал вчера в семь вечера, ещё и хлопоты с нашим кланом… – сказал шаман.

– Нет, я в целом. Думаешь, я такая глупая? Той теплоты, которая была прежде, не осталось. Возвращаясь после каждого отъезда, ты всегда приезжаешь более далеким, по отношению ко мне. – сказала она дергая себя за синюю прядь волос.

– Послушай, Цинекла. Я не знаю, что сказать. Всё это действительно началось не сегодня, так зачем нужно ворошить это, когда вечером важные дела? – сказал Раватадор.

«Вот тут тебе нужно сделать выбор сердцем» – вспомнился ему голос Охиру.

– В первую очередь вождь, должен быть вождем в своем доме. А я так соскучилась Рави. – после этих слов она оголила свою грудь. – Разве тебе совсем не хочется усмирить мои женские стихии, шаман?

– Ну почему же… – сказал Раватадор, лаская рукой грудь жены, чувствуя приходящее возбуждение.

– Давай попробуем еще раз. Я уверена, у нас получится, и я подарю тебе ребенка. – сказала Цинекла, целуя супруга.

«Не думаю» – подумал Раватадор, но не остановился. Они занялись любовью, после чего уснули до вечера.