Скверная кровь

Всё это время Корин налегал на рукоять меча, проворачивая клинок в ране.

Я вырвался за дверь, слыша за своей спиной крики, но они ничего для меня не значили – не было ничего, кроме ярости приближавшегося ненастья и необходимости оторваться от преследователей. Красной тряпкой трепыхалось перед глазами полотнище с сообщением о неизбежности моей смерти. Но вскоре крики умолкли, и я остался один на один с чернотой ночи и завываниями ветра.

Мне пришлось укрыться в ночлежке столичных нищих, где я проспал до полудня.

А когда выбрался из вороха старых одеял и вышел к большому столу, то увидел широко распахнутые глаза Клариссы, местной шлюхи.

– Вот ты где! – воскликнула она. – А ведь о твоих злодеяниях уже говорит весь город. Ты убил бедного лекаря Пипуса. А до этого на ярмарке в Ильме прикончил ещё какого-то человека.

– Кларисса, я никого не убивал.

– А чем ты можешь это доказать? У тебя есть свидетели?

– Я полукровка. Пипус всегда был моим наставником. Об этом знают все! А настоящими убийцами в обоих случаях были имперцы, и убивали они не маленьким ножиком, а своими мечами!

Что стоит слово полуэльфа? Даже сочувствующая мне шлюха усомнилась в моём рассказе.

Я понял это по её глазам. Ведь ей с рождения твердили, что все имперцы – честны и благородны, а полукровки изначально вероломны.

– Говорят, ты убил мэтра Пипуса после того, как он поймал тебя на краже денег, наторгованных им в Ильме. За твою голову назначена награда.

Я попытался объяснить, что произошло на самом деле, но это звучало настолько неубедительно, что я, пожалуй, и сам вряд ли поверил бы такому рассказу.

По глазам Клариссы я видел, что она тоже сильно сомневается. А уж если не поверила она, то не поверит никто!

Несправедливое обвинение в убийстве самого лучшего, самого близкого и дорогого мне в этом мире человека ранило куда больнее, чем я мог себе представить. Мне не хотелось никуда идти и никого видеть. Тем более для меня это сейчас было небезопасно.

Я нервно мерил шагами комнату от стола к стене с лежаками, пока перед глазами снова не загорелась надпись-предупреждение о скорой и неизбежной смерти.

Я подскочил к открытому окну и увидел Клариссу, что-то шепчущую на ухо какому-то парню. Тот нехорошо усмехнулся и умчался по улице так, будто на нём горели штаны.

Шлюха повернулась и уставилась на окно. Я помахал ей рукой, и на её лице отобразилась смесь вины и смущения, страха и ярости, которая подтвердила мои худшие опасения. Она донесла на меня.