Скверная кровь

Кстати, о колдунах и ведьмах: сдаётся мне, что в этом мире они реальны, они существуют! Вчера мы ночевали у деревушки, где проживает около сотни семей эльфов. Эта община пригласила в свой круг Вестника, так эльфы называли своих друидов. Ни один полукровка или человек, дорожащий своей жизнью, не отважился бы подслушать его проповедь. Ни один урождённый в этом мире. А я подслушал. Костлявый, угловатый, с копной белоснежных волос и длинной, спускающейся ниже пояса бородой, обладавший необычным низким голосом старик верил в бесчисленных богов и богинь, бессчётные небеса, тысячи адов и уверял жителей той деревни, что все проходят через бесконечность миров, неисчислимое количество раз перерождаясь и перевоплощаясь, но вновь и вновь возвращаются из загробного бытия к земной жизни.

В какой-то момент он замолчал и указал кривым перстом на тот куст, за которым прятался ваш покорный слуга, и пробасил:

– Он среди нас!

Я сбежал, не дослушав его проповедь, но дело не в том, что он каким-то непостижимым образом узнал, что его подслушивают.

Улепётывая сломя голову, я вдруг увидел тот же системный лог: «Выжить невозможно…», а потом услышал басок того друида в своей голове, и он сказал:

– Выжить невозможно!

А ночью Вестник пришёл ко мне во сне. Притронулся рукой к моему лбу, после чего страх сковал моё тело, и я услышал:

– Самый лучший способ выжить в столь великом хаосе, лжи и боли – это скрывать своё истинное «Я» за маской. Справедливости в этом мире нет. Есть Тёмный игрок, бросающий игральные кости наших душ, судьбы которых в бесчисленных вариациях определяются случаем.

Жизнь и смерть, даже сам Тёмный игрок и даже вера – не более чем иллюзия…

Я проснулся и долго не мог унять рвущееся из груди сердце. Не знаю, как этот эльфийский друид забрался в мою голову, но слова его тронули меня куда сильнее, чем страшилки Пипуса и бесконечные наставления о необходимости скрывать свои знания и наличие благородного отца. Мысли о возможной скорой смерти меня не так ужасали, как фантазии о способах ухода из жизни в этом жестоком мире.

Поэтому, когда у входа в Ролон толпа расступилась, чтобы пропустить многочисленную процессию из служителей Единого и ловцов, я поглубже натянул на голову шляпу, купленную у возницы, и постарался стать незаметным, слиться с крестьянами и работягами.

Большинство священников и ловцов носили грубые мешковатые рясы из козьей шерсти. Поясами им служили верёвки, на шеях висели чётки с деревянными бусинками, голову покрывали капюшоны.