Кроманьонец

Хе-хе…

– Лило, не бегать! – тут же закричала Тиба, и девочка остановилась, не добежав совсем чуть-чуть. В глазах стоят слёзы, вот-вот заплачет.

Обнимаю малышку и говорю:

– Пойдём посмотрим, как у них получается.

– Хорошо делают, – ответила она.

– Кто научил?

– Ты.

Вот, значит, как!

Получается у соплеменников действительно неплохо, скорее – хорошо. Хотя некоторые поделки выделялись кособокостью, у других стенки были в два пальца, но увидел я и шедевры получше моего казанка. Кто-то из племени оказался явно не обделён талантом скульптора.

Пока я разглядывал горшки и «тазики», народ сбился в кучу, и, судя по их взглядам, я должен сейчас что-то сделать. Раз должен, произведу на дикарей впечатление!

Стучу ногтем по пузатым стенкам горшка, прислушиваюсь. Река шумит и лес, ничего не слышу. Беру горшок в руки, поднимаю к уху и после щелчка пальцами слышу глухой звон. Интуитивно чувствую, что этот горшок может треснуть.

Пока проверял посуду, соплеменники взирали на мои манипуляции, пребывая в состоянии мистической экзальтации.

Когда я разделил изделия, отставив в сторону те, что, по моему мнению, не удались, Той, прихватив из разных партий небольшие мисочки, направился к реке. Остальные сели на землю, заметно эмоций не выражая.

Предсказуемо вожак Белок поставил оба глечика на огонь. Когда вода в них довольно сноровисто закипела, он, используя палки, вытащил посудины из огня. Народ заулыбался. Мужчины стали лупить друг друга в грудь и по плечам, женщины обниматься и тискать детей.

И всё-таки одна мисочка треснула. Толо?, мужчина из рода Белок, виновато смотрел на вожака, видимо, это была его работа, но Той лишь махнул рукой и засмеялся. Напрягшиеся было лица соплеменников тут же расцвели улыбками.

Горшки, что вылепила моя сестра Миши и Тина? из Белок, оказались лучшими. И та и другая получили прозвище Глина.

За строганием основы ножа пролетела неделя или дней десять… Взялся считать. Получилось вспомнить – девять дней.

Распорядок дня уже сложился. Просыпался я чуть позже соплеменников, но и засыпал, когда глаза сами закрывались. Утром делал зарядку, приучал тело к боевым навыкам из прошлой жизни, метал в холм, как копьё, палку с обожжённым и заострённым концом. Потом шёл в посёлок, перекидывался парой фраз с Таша, обстоятельно общался с Лило и Тошо. Ребята с каждым разом говорили всё лучше и лучше.