Кроманьонец

Попробую согласиться.

– Да, Ахой. Они говорят со мной.

Шаман кивнул и отправился восвояси. Я так и не понял тогда, обрадовался он или, напротив, огорчился.

К возвращению охотников мы израсходовали весь запас глины и успели ещё столько же принести. Четыре чашки и две тарелки сохли на камнях чуть дальше того места, которое облюбовали соплеменники.

Вернулись мужчины чуть позже, чем обычно. Той загарпунил двухметрового сома, и притащить к стойбищу его, наверное, было не просто.

Я, конечно, обрадовался, что сегодня смогу испытать в деле казанок.

Пока взрослые потрошили рыбину, я развёл в яме костерок, принёс в казанке воду и поставил его на огонь.

На мою просьбу порезать небольшую рыбку Таша отмахнулась. Это сделала Саша. Она пошла со мной к огоньку и смотрела, как варится рыба. Ну а варилась она недолго. Едва её глаза побелели, как я приготовленными рогульками вынул казанок из огня. Он не треснул!

Наколов палочкой кусочек, выложил его на лопуховый лист. Предложил Саша попробовать.

Взяв в руки лист с рыбой, она подула на неё и немного откусила от угощения.

С диким визгом, ещё прихрамывая, нарушив главное правило, побежала к чуму. Удивился не только я. Все тут же побросали свои дела. А Саша стала тыкать лист то Тиса, то Таша, то Тука. Наконец Той прекратил это представление, забрав у Саша рыбу и, особо не раздумывая, отправил её в рот. Прожевав и выплюнув кости, он зацокал языком и вынес вердикт:

– Хорошо. Дай ещё!

Мы варили рыбу до ночи. Пока луну не затянуло тучками.

Глава 2

Открываю глаза и понимаю: что-то произошло – в чуме никого нет! Почему никто меня не разбудил и где соплеменники?

Отверстие дымохода открыто, столб солнечного света наполнен пылинками. В очаге потрескивает сосновое полено.

«Кто-то же его туда положил?» – Сердце успокаивается.

Выхожу наружу и вижу соплеменников, ожидающих меня(!), и в этом нет никаких сомнений: Той-Копьё и Лим-Камень сидят на земле метрах в пяти лицом к чуму; сразу за ними – остальные мужчины племени, чуть дальше за спиной охотников – женщины и дети.

Взгляды у соплеменников обычные, без тревоги и ожидания, не осуждающие и без надежды или любопытства. Только у Таша и Лило, пристроившейся у её ног, – с обожанием.

Той берёт в руки казанок и поднимается. За ним встает Лим. У него в руках мои камни. Молча проходят мимо и направляются к лесу.

«Ну, если ушли с моими вещами, то мне нужно идти за ними», – приходит мысль. Так и делаю.

Подходим к жилищу шамана.