Усафар. Остросюжетный роман в стихах

На косогоре, как опята

Избушки выросли гурьбой.

А там, недале от селенья,

Звон серебристый над Усой:

Где пробегал ручей Олений

Дом над рекой стоял большой.

Скосился, выбитый дождями,

Сработанный добротно сруб.

Дверной косяк рыжел гвоздями,

Забыв тепло касанья рук.

Тот дом давно я заприметил,

Здесь проплывая не впервой,

Но на вопрос мне не ответил

Мой капитан, как тень смурной.

Был, как Харон,* он малословен

И не любил пространных слов.

Нередко был к раздумьям склонен.

Порой – излишне был суров.

Он правил лодкою моторной,

В безмолвьи коротая час.

Считал достоинством, бесспорно,

Молчанья вечного запас.

В тот день особо отмечал я,

Что был не в духе наш моряк,

Коль уж решился клад молчанья

Сменять на мятый мой трояк.

Взбодрился вмиг внезапно Стёпа,

Волною окатив причал,

И, торопясь, в село потопал,

Невнятно что-то прокричав.

Вернулся в духе он приметном,

Дымя крепчайшим табаком,

А по глазам одно заметно:

«Теперь спроси-ка хоть о ком!»

Клубистым дымом папиросы

Тут затянувшись пару раз,

И, вмиг припомнив все расспросы,

Повёл неспешно свой рассказ:

Харон* – в греческой мифологии —

лодочник в царстве Аида

Глава I.

«Жил в доме, нынче – захудалом,

Давным-давно кривой Федот.

Не вспомню, как о добром малом.

Скорей, скажу наоборот.

Был крепок непомерной силой —

Косая сажень жмёт в плечах.

Земля едва его носила,

Послав на свет в недобрый час.

Федот не стар, не молод – тоже.

Замечу тут не для словца:

Пугал любого из прохожих

Ужасный шрам на пол-лица.

Зарубкой страшною отмечен,

Едва ли видел левый глаз,

Лишь облик придавал зловещий,

Когда в упор глядел на вас.

Тогда, лет двадцать одинокий,

Жизнь коротая сам на сам,

Суровый нрав, подчас жестокий,

Скрывал он чаще по лесам.

Любил он только пса Батыя,

К нему лишь не питая зла:

Однажды, в годы молодые,

Мать-сука жизнь ему спасла.

Расчётлив был Федот Акимов,

Тем чувства «сильные» питал,

Не пропуская случай мимо,

Когда блеснёт рублём металл.

Себя всегда считал он правым,

То не сочтя за тяжкий труд,

И наделён тяжёлым нравом —

Заносчив был, безмерно крут.

Не знал никто, одни лишь толки, —

Откуда пришлый был Федот.