Нереальная. Моя

Знакомство с Нереальной

Ник

Леру я первый раз увидел года четыре назад. Стоял на брифинге перед игрой, курил, трепался о чем-то с Локи и Машкой, пока Влад сдавал организаторам взнос за игру…Всё как всегда.

И вдруг на парковку лихо въехал оранжевый Хендай, а оттуда высыпали…девчонки. Опа, это что-то новенькое! Нет, девушки в командах, конечно же, были. Та же Маша, к примеру. Но их было значительно меньше, и в основном не по собственному желанию. К примеру, наша Машка играла только потому, что Локи, её парень, был фанатом Энкаунтера, так что ничего другого ей просто не оставалось.

– Эт че за бабский десант? – громко поинтересовался я.

– Твою мать, – четко и внятно проговорила одна из участниц – рыжая и с такими выразительными конопушками, что сразу было видно: рыжина у девчонки натуральная, своя.

Нормально! Я просто вопрос задал, а меня сразу обматерили.

– Эй, рыжая, язык придержи, – сощурился я.

– Ну ты и придурок, – закатил глаза парень, который как-то сразу выдвинулся вперед, закрывая, точно курица-наседка, своих девчонок, – Команда у нас так называется – «Твою мать». Что непонятного?

– Сам ты придурок, – беззлобно ответил я, – вы новички что ли?

– Относительно, – раздался низкий, с хрипловатыми нотками женский голос, и я с интересом уставился на его обладательницу. Она была одета, как пацан: рваные джинсы, высокие тяжелые ботинки, потертая камуфляжная куртка с нашивками – но при этом пацаном не выглядела вообще: у нее были округлые бедра, бодро торчащая под футболкой грудь и пронзительные, совершенно необыкновенной яркости голубые глаза с длинными пушистыми ресницами.

Я понял, что завис на ней, только когда снова услышал её насмешливый голос:

– Мальчик, не надо на меня так умоляюще смотреть, как будто хочешь, чтобы я тебя девственности лишила. Я благотворительностью не занимаюсь.

Её команда после этих слов, разумеется, дружно стала ржать.

– Девочка, а с чего ты взяла, что я девственник? – неуклюже парировал я. Но даже мне было понятно, что «девочкой» можно было назвать кого угодно, только не эту язву. Она была женщиной, и это читалось во всем: в жесте, которым она откидывала ассиметрично выстриженную челку с высокого лба, в ярко накрашенных губах, хищно изломленных в усмешке, и в том сексе, который она излучала.