Курганские

Возможно, от моих сообщений зависела его дальнейшая жизнь. Но все мои сообщения были нерадостными для него.

Я не знал, с чего начать... Решил с коммерсанта.

Я долго рассказывал, как встретился с коммерсантом, какие у него проблемы, что появилась новая «крыша», и все время старался смотреть Олегу в лицо. У него заходили желваки на скулах. Видимо, ему было очень неприятно. Когда я рассказал о появлении новой «крыши», Олег, сплюнув, сказал:

– Сволочи! Крысы! Знают, по какому месту меня ударить! А с Петровичем встречались? – перевел он разговор.

– Встречался, – ответил я и стал подробно рассказывать о встрече с Борисом Петровичем и о том, как тот нагнал туману.

– Мне кажется, это тоже отказ с его стороны, – осторожно предположил я. Но Олег улыбнулся:

– Нет, все нормально. Это его стиль. Куда он денется! Слишком крупные карты у меня на руках! У него выхода нет, и он это прекрасно понимает. Я думаю, тут все будет нормально.

– А что, – неожиданно спросил меня Олег, – окна кабинетов противоположной стороны выходят на улицу?

Я кивнул.

– А на какую улицу?

– Наверное, на Матросскую Тишину, – предположил я неуверенно.

Зачем он спросил меня об этом? Неужели собирается пилить решетки?

Олег подошел к решеткам, подергал их рукой. Решетки были двойными – внутренняя и внешняя. Через несколько мгновений он повернулся ко мне, отошел от окна и сказал:

– Жалко, что я сейчас повязан! Была б возможность выйти, я бы с ними разобрался!

– Подожди, может, не так все плохо в конце концов!

– Это верно, думаю, они пока ее не тронут, если им нужен я.

Я оторопел от такого заявления.

– Какое освобождение! На тебе такие серьезные статьи висят! Заказные убийства, руководство бандитами... Кто ж тебя освободит под подписку или под залог?!

– Неважно, что не освободят.

Сердце мое екнуло. Неужели он что-то задумал?! Неужели будет попытка отбить его от конвоя, или он задумал побег?

– Зачем? Тебя просто повезут пассажиром, и суд наверняка откажет тебе.

– Послушайте, – Олег снова перешел на «вы», – вы – мой адвокат. Так защищайте меня. Я вижу, что единственный вариант моей защиты – это подать заявление в суд об изменении меры пресечения.

– Хорошо, я это сделаю.