Пересилить страх. Детектив

Та замолчала, но и Гена получил контузию ушей от ударной волны пороховых газов, которая отразилась от скалы, расположенной в нескольких метрах за спиной гранатомётчика. Аистов прислонился к камню и похлопал ладонями по ушам. Сергеев подбежал к другу и спросил:

– Оглох?

Тот кивнул головой, и это спасло солдату жизнь. Пуля снайпера чиркнула по камню чуть выше Гениной макушки. Витя сбил друга с ног и, накрыв его своим телом, прошипел:

– Лежи тихо и не шевелись, я этого гада сейчас вычислю.

Сергеев ползком сменил позицию, осмотрелся, прикинул, откуда стрелял враг и, укрываясь за камнями, двинулся в его сторону.

Через пару часов отряд душманов был уничтожен. В этом бою из советских солдат пострадало два человека: один был ранен от снайперского выстрела противника, и контузию получил гранатомётчик Гена. Раненому солдату оказали первую необходимую помощь и на носилках в сопровождении четырёх бойцов отправили на базу.

Аистов, сидя у камня, с трудом снял сапоги и стал растирать ноги. Увидев это, Сергеев неодобрительно помотал головой и произнёс:

– Почему не сказал, что ты ноги промочил, когда переходили ручей в сапогах без мысов?

– Что? Твой голос идёт из-под земли. Я почти тебя не слышу.

Виктор с досады махнул рукой, снял свои сапоги и отдал другу сухие портянки.

– Давай свои. При быстрой ходьбе они в моих сапогах быстро нагреются. И ты доковыляешь без больших проблем до базы, педант хренов.

– Что?

– Педант есть педант и вдобавок ещё глухомань. На гражданке тебе это тоже выйдет боком, – Виктор обменялся портянками и покрутил пальцем у виска, – теперь можно и помолчать, чтобы успокоить нервы из-за дурня стоеросового.

– Что? Говори громче.

– Ничего, – Виктор махнул рукой и улыбнулся, – будем жить.

Гена тоже улыбнулся и надел сапоги на сухие портянки.

Лишь через неделю у гранатомётчика прорезался слух. Вечером перед отбоем Гена с силой хлопнул друга по плечу, отчего тот даже присел, и сказал:

– Спасибо за заботу о моих ногах и вообще спасибо!

– И тебе спасибо! Кстати, за тот бой нас представили к наградам, – Виктор похлопал ладошкой по груди.

– И это хорошо, друг мой боевой.

– Одно плохо, друг мой на века, что ты свой педантизм ставишь выше жизни.

– Не старайся, не переубедишь.