Избранное. Том 4. Детективные повести

Марфин, окрылённый перспективой успешного финиширования в деле «подснежника», задал подозреваемой последний вопрос:

– Скажите, гражданка Пономарёва, куда вы дели палку после её использования?

Женщина уверенно ответила:

– Я её бросила возле бревна и убежала…

От такого ответа следователь впал в уныние и, подумав о рухнувшем пьедестале славы, на всякий случай уточнил:

– Вы точно бросили палку возле бревна?

Женщина, почувствовав настроение сотрудника прокуратуры, тоже уточнила:

– Этот момент в моей памяти запечатлелся нечётко.

– Хороший ответ, – Марфин повеселел и решил закрепить успех по выходу из очередного тупика, – укажите направление вашего бегства.

Пономарёва махнула рукой в ту сторону, от которой следователь впал в ещё большее уныние, подумав, что туда даже Макар телят не гонял пасти. Марфин наморщил лоб. Женщина, заметив морщинки на недовольном лице следователя, уточнила:

– Но возможно, я петляла с палкой в руке, а потом её где-то уронила.

– Мы все, в том числе и понятые, конечно, понимаем, что вам пришлось пережить, а поэтому в протокол запишем последние ваши показания, которые согласуются с осмотром места происшествия. На этом следственный эксперимент закончен.

Через некоторое время четверо должностных лиц правоохранительных органов в кабинете прокурора района устроили совещание. После доклада следователя на лицах должностных лиц не вспыхнуло желания искать нового подозреваемого.

– В сложившейся критической ситуации жду от вас предложения, товарищи, о выходе из того места, куда даже Макар телят не гонял. Иначе нас туда загонят верхи.

– Хорошо сказано и подмечено правильно, – подал голос подполковник Жоров, – но, товарищи, что мы ломаем голову. У нас имеется независимое от всех, в том числе и от нас, процессуальное лицо в лице товарища следователя Марфина, пусть это лицо и принимает самостоятельное решение.

– Я полностью поддерживаю своего начальника, – заявил майор Гончаров, – мы работаем не ради пьедесталов и наград и нам чужой славы не надо. Пусть она достанется независимому процессуальному лицу товарищу Марфину, но он всё равно останется нашим товарищем и другом.

– Я вам, товарищи, признателен за такое ко мне доверие, поэтому с чувством глубокой ответственности и даже радости беру на себя смелость принять самостоятельное решение.