Бунт смерти. Книга первая

Ради искусства я готова пожертвовать всем, – девушка приподняла свои прелести так, что они полностью обнажились, – ой, извините.

– Бывает, – Худасов усмехнулся, – соски спрячь, остальное оставь. Вот так сойдёт, – художник отошёл на необходимое расстояние, расставил и разложил принадлежности для творчества и, сделав первый штрих, улыбнулся, – у меня появилось вдохновение, поэтому должен получиться шедевр.

– А у тебя больше ничего не появилось, – девушка улыбнулась, как Джоконда.

– Я мужчина с нормальной ориентацией, и этим всё сказано. Возможно, мы вернёмся к этому разговору после твоей свадьбы с Амосом. А до неё, извини, как-то неприлично наставлять рога твоему будущему мужу, – Карп подошёл к девушке, чуть больше обнажил её груди и вернулся к мольберту, – я не святой и не отказываюсь от тех удовольствий, которые мне посылает судьба.

– Мы обязательно напишем меня обнажённой, – Милана снова загадочно улыбнулась, как Мона Лиза.

Возможно, тогда у меня появится ещё большее вдохновение.

Через три дня Карп Худасов уехал в Москву, пообещав Милане быть на её свадьбе.

5

Свадьба Миланы и Амоса состоялась в начале второй декады декабря. Состав гостей её незначительно, но существенно расширился. Со стороны невесты на торжество прибыла подруга из Москвы. Со стороны жениха из соседнего района приехал двоюродный брат по линии матери. Все приглашённые во главе с молодожёнами разместились в зале дома Амоса за столами, расставленными вдоль стен буквой «П».

Карп Худасов, сидевший недалеко от молодых, с удивлением заметил, что Амос не так уж сильно и не подходит Милане. Очевидно, сглаживающим эффектом послужили его чёрный костюм, белоснежная рубашка с ярким галстуком и модная стрижка. Милана со своими рыжими локонами, спускающимися на плечи, и в белом свадебном платье, по-прежнему выглядела неотразимо.

Старт свадьбе дал деревенский гармонист и тамада. А потом пошло и поехало в стиле «после первой и второй перерывчик небольшой». В середине торжества было предоставлено слово и Карпу. Художник, продемонстрировав свой стильный костюм, застегнул на нём одну пуговицу и сказал:

– Друзья, господа, товарищи, я как художник честно признаюсь, что такой красоты и идиллии, какую излучают Амос и Милана, я ещё в природе не встречал.