Матросская тишина

 – А препятствий мы вам никаких не чиним.

– Хорошо. А если я договорюсь с человеком, который поставит мне печать? Вы можете дать мне бланк? Может, я сам смогу это сделать?

Коровников неопределенно пожал плечами.

– У нас это не принято… Мы сами ставим печати.

– Но ведь ваша подпись на разрешении есть?

– Да, подпись есть. – Коровников помолчал. – Нет, я, к сожалению, не могу пойти вам навстречу.

– Ладно, все понял.

Адвокат быстро вышел из кабинета. Теперь ему нужно было принимать какое-то решение.

Козырев поднялся на этаж выше, постучал в дверь знакомого кабинета. Институтского товарища звали Алексей Ефремов. Он сидел за столом. Увидев Козырева, он заулыбался:

– Виталик, привет! Как дела?

– Дела нормально. Вот, помощь твоя нужна, – и Козырев коротко изложил ему суть проблемы с получением разрешения.

– Ты знаешь, Коровников такой формалист, – махнул рукой Ефремов, – я бы все сделал…

– Ты можешь сказать ему, что едешь на Дмитровку, и взять у него разрешение?

– В принципе для тебя я могу съездить, раз дело важное.

– Конечно, привезу!

– Хорошо, пойдем попробуем. Я ничего не обещаю, но поговорить можно.

Через несколько минут Ефремов вышел из кабинета следователя, улыбаясь и держа в руках листок с разрешением.

– Как ни странно, пошел навстречу, – сказал он. – Правда, поинтересовался, откуда я тебя знаю. Пришлось сказать, что мы вместе в институте учились.

– И правильно сделал, что сказал, – ответил Козырев. – Все равно рано или поздно он узнал бы об этом.

Через какое-то время у адвоката уже было на руках полностью оформленное разрешение. Он заторопился на Петровку, 38. Ему необходимо было сегодня увидеть своего клиента.

Подъехав к проходной, он позвонил по внутреннему телефону в изолятор временного содержания.

– Добрый день, говорит Виталий Козырев. У меня есть разрешение Генеральной прокуратуры на встречу со своим клиентом Станиславом Курдюмовым. Я могу пройти?

– Да, – ответили ему. – Идите к проходной, к вам выйдет сотрудник. Он вас проводит.

Минут через пять адвокат был у проходной. Милиционер по пути к нему увидел знакомого, остановился и стал с ним разговаривать. Козырев занервничал.