Бандитские жены

Я знал, что если человек обращается к адвокату, то это происходит лишь тогда, когда что-то случается – либо кого-то арестовали, либо еще какое-либо непредвиденное происшествие. Ведь к адвокату, как и к врачу, обращаются в крайнем случае и только с бедой, с тревогой…

– Вы можете меня принять? – спросил Эдик.

– Приезжай, – коротко ответил я.

Минут через сорок Эдик приехал. В недалеком прошлом он был моим клиентом. Полгода назад Эдик ехал на своем «БМВ» с приятелем Николаем. Тогда их якобы случайно задержал наряд милиции.

Стали проверять документы, досматривать машину. Неожиданно достали откуда-то сверток, в котором оказываются два пистолета. Эдика с Николаем задержали, стали обвинять в незаконном хранении оружия. Тогда я вступил в дело в качестве адвоката обвиняемых.

Помню, около двух месяцев я бился за освобождение Эдика и Николая. Несмотря на то что у меня были веские аргументы, говорившие об их непричастности к хранению оружия, которое скорее всего подбросили им сотрудники милиции, следователь и сыщики, осуществлявшие так называемую оперативную поддержку данного дела, оказывали большое сопротивление.

В конце концов, когда была уже подписана санкция об освобождении, оперативники вызвали меня в коридор и напрямую спросили:

– Что же вы делаете?

– Я выполняю свой долг.

– Вы же выпускаете на свободу бандитов!

– Какие же они бандиты? Для меня они – клиенты.

– А для нас – бандиты. Вы знаете, какой у них послужной список? – неожиданно спросил меня один из оперативников.

– Позвольте, – остановил его я, – но ведь они еще не были осуждены. Значит, невиновны. Только суд может определить, что человек виновен, да и то на основании приговора.

Оперативник молча покачал головой.

– Ну-ну, – неопределенно буркнул он.

Немного помолчав, они вернулись в кабинет следователя.

Позже до меня доходили слухи о причастности Эдика к какой-то преступной группировке и о ряде убийств, прокатившихся по Москве, которые инкриминировались именно этой группировке.

Но все это не было доказано, оставаясь не более чем слухами.

Эдик был молодым мужчиной, лет тридцати, небольшого роста – около 165 сантиметров, с темными короткими волосами. Достаточно длинный нос, немного оттопыренные уши слегка портили его внешность, но голубые глаза, со скрытой в глубине усмешкой, делали его симпатичным.

Он вошел, улыбаясь. Мы поздоровались.

– Где будем разговаривать? – взглянул на него я.