Тайна Амабея

Мне кажется, невозможно творить по-настоящему, если хоть немного не ребенок. Пожалуй, практически все писатели – это малые непосредственные дети. Каждый раз, принимаясь за новую историю, я хочу разучиться писать, чтобы стать подобно младенцу с незамутненным разумом.

– Я вас понимаю. В дзен-буддизме есть одна занимательная практика: сперва нужно опустошить свою чашу – только тогда можно влить в нее что-то новое.

– И желательно что-то путное.

– Иногда человек переполнен суждениями, обо все знает и выглядит от этого больше глупым, чем ведающим.

Становится настолько преисполненным в своем познании, что заболевает высокомерием и невежеством. Теряет способность принимать иное, видеть со стороны, с другого ракурса.

– А что, если постоянно расширять и углублять свой «сосуд», нежели полностью его опустошать?

– Не принимайте все буквально, мистер Арнольд. Так или иначе определенная его часть высвобождается, становится пустой. Однако не каждому дана способность на такое расширение, либо человек просто не хочет открывать в себе новые возможности.

– Я бы сказал, людям мешают необоснованные страхи и бесконечный хаос внутреннего диалога.

– И крепко держатся за свои комплексы, боясь заслуженного счастья и в глубине души полагая, что не достойны лучшей жизни.

– Это порок большинства.

– Хроническая болезнь.

– У вас философский настрой, миссис Вайолетт.

– В молодости мы с мужем знали бедность. – Она резко сменила тему. – Когда я выходила замуж за Рейнольда, он еще работал простым клерком в местной промышленной конторе.

Миллионы долларов в то время на горизонте не маячили. Страшно признаться, но в их появление в нашей жизни я даже не верила, а значит, и в него как успешного человека. Тогда богатство волновало меньше всего мою ветреную голову.

– В конце концов, вашему мужу удалось сколотить завидный капитал и стать влиятельным инвестором. Вряд ли это вас не порадовало. – Моя беспардонность била все рекорды.

Миссис Беннет пропустила мое замечание.

– Удачные вложения.

Более того, мы работали вместе, и я трудилась не меньше, чем он. Но не все так просто.

Двери особняка открылись внутрь. Вдоль коридора выстроились невысокий плотный дворецкий с залысиной и в строгом фраке, и две служанки в типичных для тридцатых годов XX века нарядах: одна молоденькая и стройная, другая – полноватая и средних лет.

Я словно переместился в прошлое на машине времени. Наверное, это причуды мистера Беннета, а, может, и его супруги.