Тайна Амабея

Мы сели по разные края сервированного дубового стола, он находился в дальней части гостиной, ближе ко второму окну, выходящему на зеленую лужайку.

Через пару минут Майлз вернулся, держа в руках супницу, за ним вошла Бетти с крытым подносом. Они поставили блюда на стол, дворецкий снял с подноса куполообразную крышку с причудливой ручкой в виде скрученной в кольцо ящерицы: свежеприготовленная запеченная и разделанная индейка с румяной корочкой в окружении тушеных овощей и запеченного картофеля источала ароматный пар; следом запах тыквенного супа со специями и сливками беспощадно ударил по моим рецепторам.

Миссис Беннет улыбнулась и пригласила за стол.

– Похоже, вы очень проголодались в пути.

– Это точно. – Я неуклюже заткнул край белоснежной салфетки за воротник и расправил ее на груди.

Затем Майлз принес бутылку красного вина и разлил его по бокалам, после чего слуги удалились.

Какое-то время мы ужинали в тишине.

– И все-таки, чем я обязан вашему вниманию? Мы же оба знаем, что я не знаменитый и даже не очень-то популярный писатель.

– Будьте снисходительны к себе. В Амабее вы довольно популярны.

– Если только в узких кругах.

– Зато в своем жанре, в котором кроме вас здесь никто не пишет на уровне печати в издательствах.

– Вы меня вдохновляете творить больше, миссис Вайолетт.

– Творите на здоровье.

– Но вы так и не ответили на мой вопрос.

– Я давно читаю ваши книги. Они мне нравятся. А недавно Филл привез мне ваш последний роман. Тот самый, про ферму. Он купил его в газетной лавке.

– А я наивно полагал, что мои работы продают в книжном магазине, – мой голос выразил неподдельную досаду. – Впрочем, сказать по правде, мне лестно, что их вообще где-то продают после двух лет творческой тишины. Последняя работа – та, что вам понравилась, – написана давно, просто опубликовали ее только сейчас.

– Факт простоя не делает вас плохим автором, – утешила миссис Беннет.

– И чем же вас привлек сюжет про ферму?

– Тем, что роман был о муже-призраке.

– И всего-то?

– Мне понравился ваш уникальный слог.

– Но он довольно простой.

– Ненавижу кучерявости в книгах и чрезмерно заумных оборотов.