Эшафот под Новый год

Ведь он и для нас был всеобщим любимцем. Все здесь в нем души не чаяли. Но раз вы о нем никогда не слышали, то, к сожалению, вам этого не понять. Не принимайте мои слова на свой счет. Вы уж простите старого слугу за сентиментальность.

Тут он тихо всхлипнул и утер рукавом слезу, высморкнув в кружевную манжету.

– Ничего не могу с собой поделать… – выдавил из себя слуга. – Если бы вы только знали, как нам его не хватает, нашего милого Бенджамена…

По рассказам и байкам, которыми нас развлекал Вениамин, мы все знали, что в прошлом он несколько раз нанимался на службу к высокопоставленным особам и неким знатным господам.

И с этим было связано немало забавных историй и курьезных случаев – что было вполне в его духе. В какие только переделки и авантюры он не ввязывался, но почти отовсюду ему удавалось выйти сухим из воды – причем, зачастую еще и с неплохим наваром. Вот только об этом герцоге Маркусе Лакруа он не обмолвился нам ни словом. Как-то странно все это и на нашего Вениамина не похоже. Хотя, возможно, на то была особая причина – о которой мы видно скоро узнаем.

Слуга заложил руки за спину и торжественным шагом провел нас в холл, минуя который мы попали в просторную галерею.

После теплого осеннего солнца здесь было заметно свежо, я бы даже сказала прохладно. Свет едва проникал в помещение. Высокие витражные окна были завешены кремовым воздушным тюлем, обрамленным тяжелыми бархатными портьерами пурпурового цвета, по краям которых шли оборчатые кружева. Ламбрекены портьер были подхвачены витыми золотыми шнурами со стеклярусом и кистями, как на гусарских аксельбантах.

Галерею специально затенили от прямых солнечных лучей. Сделано это было для того, чтобы уберечь развешанные здесь картины.

Если судить по полотнам и по роскошным золоченым рамам, в которые они были помещены, то можно было сделать вывод, что владелец поместья был тем еще коллекционером и ярым поклонником высокого искусства – потому как ни в чем себе не отказывал и не скупился на предметы роскоши.

Порядок, в каком содержалась коллекция, и то, как тонко сочетались между собой полотна, говорил о том, что его светлость обладает хорошим вкусом, а его увлечение картинами было не данью капризной моде, а его подлинной и ненасытной страстью.

– Ну, вот мы и пришли, – сообщил слуга, когда, миновав галерею, мы подошли к дверям обеденного зала.

– Приведите себя в порядок, – посоветовал он, хаотично жестикулируя от волнения. – Так… хорошо… Вы готовы?..