Дятлов Посох. Книга вторая

Людвиг извлек из внутреннего кармана пиджака складной стилет, открыл его, порезал студенистую массу на тонкие, одинаково ровные ломтики, наколол один из них на узкое острие, отправил в рот и принялся сосредоточенно и неспешно пережевывать. По выражению его лица было сложно понять, нравится ли ему вкус этого блюда или нет. Но одно было неоспоримо – то, что он ел было вполне съедобно. Или все же не очень…

– Не желаете? – Людвиг наколол на нож очередной ломтик студня и предложил его попробовать Любе.

Та сидела напротив него на диване с недопитым стаканом сока в руке. На ободке высокого стакана отпечатался жирной отметиной след от ее помады. Любу заметно нервировало соседство с лежащими неподалеку от нее волками. Она всеми способами старалась не показывать виду, но у нее это плохо получалось. Гадалку с потрохами выдавала неудобная поза, в которой она сидела и то, как она поджимала ноги, чтобы убрать их от волков подальше.

– Что это? – Люба с брезгливым недоверием посмотрела на подрагивающий на острие стилета студень.

– Рожожа, – произнес на французский манер барон.

– Что простите?.. Я не сильна в иностранных названиях. С виду похоже желе, но выглядит как-то мерзко. Это что…, что-то из кальмаров или осьминогов?

– Ну, если вы так не любите морепродукты, а я это вижу по вашему лицу, то смею вас заверить, что их здесь нет. Рожожа – это новое блюдо, изобретенное на кануне одним из этих волков и вот этими юными горе-кулинарами, – Людвиг указал гадалке на расположившихся на полу ребят, и на Рольфа, который, как только упомянули о нем, тут же повернулся к цыганке и одарил ее сияющим от восторга взглядом.

 – Уникальность этого гениального шедевра заключается в том, что еще вчера вечером это был суп, а сегодняшним утром вместо супа мы ели это блюдо как кашу, а теперь, когда к вечеру оно превратилось в желеобразный студень, его можно подавать как вечернюю закуску и есть холодным. Что-то на манер зельца или вашего холодца. Ну так как, не хотите попробовать?..

Люба замешкалась в нерешительности. Она подумала о том, что не сочтет ли барон ее нежелание пробовать эту гадость за бестактность или за неуважение к своей персоне. А если и так, то, что ей теперь, давиться?

– Нет, спасибо, я не голодна. И вообще, я стараюсь не есть на ночь.

– Следите за фигурой? – с ядовитой иронией спросила сидевшая рядом с ней Гертруда.