Тайна родимых пятен или невероятные приключения Тишки Бедового и его друзей

Филька встретил бывшую монашку настороженно, но с пониманием:

– Оно, конечно, у нас не корабль, да и море не наблюдается поблизости, потому может и не утонем… от бабьего пришествия.

Глава фирмы недовольно нахмурился, но поприветствовал девушку и даже представился, сбившись, правда, на своей фамилии: перепутал с фирменной кличкой. Вакула же угрюмо молчал (очевидно, по случаю некоторого отрезвления). Тишка смягчил возникшее недовольство, обратившись к компаньонам:

– В некоторых вещах женщина ловчее мужика.

Гришка перестал глядеть волком и даже искривил подобие улыбки, Филька собрал косые глаза, бомж высморкался, и все дружно направились в гостиницу.

Устя скоро освоилась в мужской компании и проворно взялась за приготовление обеда. Она ещё не до конца была уверена, что троица ищет то же, что и она, поэтому думала: как бы разглядеть заднее место бомжа? Однако, когда Тишка настойчиво предложил Вакуле потереть спину в душевой, что располагалась в номере, поняла, что её одинокие изыскания – закончились…

Зам директора вышел из душевой первым.

Ерзающий на стуле в течение всей процедуры очищения княжеского потомка от многомесячной грязи, Григорий нетерпеливо поднялся и даже раскрыл рот в немом вопросе. Филька, скосив взгляд на хлопочущую у стола Устю, застыл в нетерпении. Бывшая монашка поняла значение момента и оставила хлопоты.

Подойдя к сотоварищам, облокотившись руками на стол, Бедень вполголоса произнёс, обращаясь и к Усте:

– Ягодица та, что надо, записывай начальник букву… – и глянул победно на директора.

Тот суетливо достал из брючного кармана потрёпанную записную книжицу с шариковой ручкой и, лихорадочно найдя нужную страницу, дрожащими пальцами записал очередную букву.

Так состоялся приём Усти Посадской, нечаянно рождённой дочери аспиранта-археолога Ганса Мюллера, в фирму, занявшуюся сомнительным делом раскрытия тайны её отца.

Вскоре, вычищенного, накормленного и напоенного Вакулу Ардалионовича, благополучно отпустили на волю, бомжевать дальше.

Было уже довольно поздно, когда Тишка проводил Устю. Парень начинал привыкать к девушке, но вёл себя корректно и почтительно любезно.

В “разработке” другого потомка, находящегося на противоположном (по отношению к Вакуле) конце общественной пирамиды, Устя принимала уже самое активное участие.