Пришествие двуликого

Более того, часто Роман ловил себя на мысли, что Дарья так похорошела, что начинает нравиться как женщина, а не просто исполнительница его мечты.

В свою очередь и с ней происходили внутренние изменения. Вначале она относилась к будущему ребёнку как к чужому, не своему. Но, по мере того как время шло и плод давал о себе знать всё настойчивее, суррогатную мать стали посещать иные чувства. Ребёнок шевелился, толкался изнутри, вызывая в душе и сердце матери нежность и ту особенную любовь, которая заставляет женщину идти на любые испытания и лишения ради своего, кровного дитя.

Чем ближе подходил срок рожать, тем чаще Дарью одолевали тревожные мысли: не хотелось ей отдавать младенца родителям-заказчикам. Эти люди ей представлялись холодными и злыми. К тому же она никогда их не видела. “Так им, наверное, нужен малыш, если они и глаз не кажут, – с раздражением думала будущая роженица. – Хоть бы поинтересовались, как я себя чувствую, как проходит беременность. И вообще, кто на свет появится. Роман сказал, что должен быть мальчик.

Кормилец, защитник…” Последние мысли наваливались теплотой и отзывались в сердце трепетным звоном.

Лучик солнца пробрался через маленькую щель занавесок и уверенно заскользил по руке Дарьи. Вздрогнув, она проснулась. С грустной улыбкой посмотрела на весенний утренний привет и поморщилась, вспомнив сон. Виделось ей неприятное. Что именно, вспомнить не могла, но ощущение было тягостное, даже плакать захотелось. Толчок в живот напомнил ей: она не одна и не стоит думать о плохом.

Женщина погладила живот, прислушалась и снова грустно улыбнулась, чувствуя, как тяжесть внизу нарастает. Дарья подумала: надо бы встать, но нытьё перешло в резкую боль. Она невольно вскрикнула и поняла, что самой ей не подняться. Словно услышав её мысли, открылась дверь, и в спальню стремительно вошёл Афанасий Никитович.

В операционной, на акушерском столе, металась Дарья. Возле неё стояла Зинаида Федосеевна и профессионально, привычно успокаивала, гладя по голове. Профессор заканчивал последние приготовления.

Ему помогал ассистент Олег. Роженица, сдерживая крик, застонала, закусила губу, и роды начались.

Роман в волнении ходил перед дверью операционной, с силой сжимая кулаки. Он то порывался войти, то, подумав, махал решительно рукой и снова начинал свой марафон. В голове проносились мысли возвышающие, великие. Иногда ему виделось, что он сам становится святым. Впереди ожидалось бессмертие! Слава!

…Первый мальчик появился бесшумно.