Копье Судьбы

Жадность, видно, взяла в нем верх.

– Знаешь, – говорит, – сколько за твою башку немцы награды дают?

– Я кто такой, чтоб за меня награду давали?

– Ты оберста завалил, чемодан Гитлера спер, ты теперя для них преступник номер один в Крыму. Личный враг хфюрера! Гордись, Вася, ты важишь почище Лобова, пять тысяч марок!

– Так ты за моей головой пришел?

Он присел и зашептал, чтобы не слышали его напарники по лютым делам.

– Я корешей не продаю. Лобов никакой мне не друг был. А с тобой мы воевали, делились последним… Нет, Вася, не за твоей головой я пришел.

– А за чем?

Гуськов так и впился мне в лицо.

– За чемоданом оберста. – И вкрадчиво. – Скажи, куда ты его дел?

– Что ты как Чистяков, заладил: «Куда дел, куда дел…» Я же говорил – выбросил.

– Где?

– Не помню…. Просто бросил в снегу.

– Просто – срать с моста, товарищ Жуков. Зная тебя, ты б никогда не выбросил бы трофей. Ты же охотник заядлый. А ну, говори, где спрятал чемодан!

Я отвернулся, подставив шею. Пусть, думаю, перервет мне жилы своими когтями.

Он звякнул ими, пристегивая обратно к рюкзаку.

– Награда за чемодан объявлена – поболе, чем за твою голову. Пятьдесят тысяч марок, во как! – и замер, ожидая моей реакции.

Сумма была непомерной по тем временам. Что ж там лежит такое исключительное в том проклятом чемодане? Золото? Или что-то поважнее? Эта тайна меня съедала всю жизнь, я бы многое отдал, чтоб ее узнать, а Гуськов и говорит.

– Пойдем со мной, Вася. Наплюй ты на Сталина с его комиссарами.

Родина – там, где тепло и сыто. Покажешь, где чемодан, возьму тебя в долю, матерью клянусь! Немцы нам по «Железному кресту» дадут, денег мешок, вид на жительство в Германии, купим там дома, фермы, заживем по-человечески…

– Они мне оберста не простят…

Гуськов обрадовался, что я вроде как иду с ним на сотрудничество.

– А мы тебя другим именем назовем, – зашептал он. – Я тебе паспорт деверя отдам, он тоже Василием был, только Лукьянов, твоего примерно возраста, помер от тифа на масленицу.

Награду пополам поделим…

– А если я не соглашусь?

– Соглашайся, Вася, лучше соглашайся.

Я задумался. Гуськов не человек – зверь. Ради денег замучает, под пытками все равно выведает, где спрятан немецкий чемодан.

БОЙ С ЛЕСНИКОМ

Крым. Голый шпиль. Наши дни

Сбитые дробью, сыпались на Дашу сучки и ошметки коры. Зажав ладонями уши, она присела на корточки, сердце колотилось.

«Кто победил? Куда попало копье?»

Ей хватило мужества выглянуть.