Секретная папка СС

Так как Андреас Фильчиган стремиться всегда быть пунктуальным и старательным как гражданином, так и преподавателем, он не мог допустить и мысли, что может прийти не вовремя на лекцию. Но, оставшись наедине со своими мыслями, будет просто мучиться. Ведь никто, кроме Нильсона, давнего товарища по скаутингу, с которым они занимались в юности, не будет слушать его предположения или безосновательные выводы. Ну, может, кроме любителей пофилософствовать, пожалуй, за кружкой глинтвейна или порцией вкусного обеда.

Фильчиган, обрадовавшись, но к проявлению неподдельного интереса друга, стал быстро собирать в голове всю имеющуюся информацию, чтобы выдать необходимое умозаключение. Но, как и есть, самое важное для скептичного, но впечатлительного человека, как Нильсон, Фильчиган медлил, накаляя обстановку, зная, что его друг сейчас никуда не торопится, а у самого Андреаса есть в запасе время, чтобы подготовить товарища к самому открытию его интриги.

– Ты помнишь, я тебе как-то говорил об одной папке, которая находится у фашистов?

Нильсон попытался вспомнить.

– Но не важно, – Фильчиган заметил тщетные попытки друга вспомнить о том, что он, возможно, никогда и не упоминал, – так вот, после освобождения Кенигсберга русскими в одном из его замков немцы, поспешно покидая город, оставили часть своих научных документов, которые не успели уничтожить. Так вот, – Фильчигану не терпелось поделиться с другом своей находкой, он еще раз оглянулся, словно считая себя шпионом, – после нескольких тщетных попыток, когда я уже не надеялся найти что-либо, мне пришел ответ из университетской библиотеки.

– Ну, и… – заинтригованно смотрел на него эсквайр.

Фильчиган глядел на него, словно ожидая этот вопрос, и ответил:

– Ничего, Бен!..

– Ничего?! – Нильсон выглядел обескураженно.

Все же он оставался на месте, зная о том, что Фильчиган ни за что не станет признаваться в своих мнениях, если не будет в чем-то до конца уверен или его изыскания не будут иметь окончательный вывод.

– Но, – продолжил Фильчиган, – в ответе из Кенигсберга было приписано, мол, что где-то, кое-куда надо обратиться. И я… направился в Россию.

– Ого, – неподдельно удивился Бенджамин Нильсон, – эк тебя, дружище, серьезно тряханула эта бумажка. Ну и как там?

Рассказы о путешествиях также входили в увлечения философа, поэтому он ничуть не смутился тому, что Нильсон его перебил.