Физрук 2: Назад в СССР

– Значит – заныкал! – сделал вывод «Чапаев» и подмигнул своим дружбанам, те понимающе закивали.

– А можно посмотреть на эту шахту? – спросила одна из девчушек.

– Можно, – ответил Петров. – Мы туда и идем… Только предупреждаю сразу. В штреки не соваться. Крепь давно сгнила. От малейшего шороха кровля может обрушится. Всем понятно?

– Все-ем! – нестройно ответили школяры.

– Тогда встаем и в путь. До вечера мы должны вернуться в город.

Пионеры начали нехотя подниматься. Григорий Емельянович подошел к нам с Серафимой Терентьевной.

– Теперь, коллеги, смотрите в оба, – сказал он. – Особенно, когда подойдем к главной штольне. Она широкая и ребятам трудно будет удержаться от соблазна обследовать ее. И если кто-нибудь из них шмыгнет в один из боковых штреков, придется вызывать горных спасателей.

– Так давайте просто туда не пойдем! – предложила, явно испугавшаяся старшая пионервожатая.

– Это не выход, – покачал головой Петров. – Если мы сейчас повернем назад, в следующее воскресенье некоторые из них, наверняка, приедут сюда по самоволке.

– Я думаю, что если мы пойдем внутрь, надо сделать общую обвязку, как это делают спелеологи, – сказал я. – В начале обвязки пойдете вы, Григорий Емельянович, в середке – вы, Серафима Терентьевна. Я – замыкающим.

– Дельное предложение, – одобрил военрук.

– И все-таки я боюсь, – пробормотала Симочка.

– Бояться не надо, – ответил Григорий Емельянович. – Тем более – показывать свой страх детям. Глубже, чем на сто метров, мы все равно не спустимся.

– Почему ее никто не закопает, это шахту?!

– Ее больше ста лет копали, – ответил Петров. – Породу растаскивали по окрестностям, а не сваливали в терриконы, как это делают сейчас.

– А почему – не взорвут? – спросил я.

– Рисковано, можно нарушить стабильность коренных пород и вызвать землетрясение, – ответил военрук. – Весь правый берег может рухнуть, в нем полно пустот.

– Понятно… Фонари есть?

– Есть, – кивнул военрук. – Иначе я бы не повел нас по этому маршруту… Пойдемте уже, товарищи. Солнце высоко.

Идти пришлось еще около километра. Теперь повсюду встречали кучи щебня, сверкающего на солнце чешуйками слюды.