Принц воров

– Копайте, – коротко велел Слава, поглядывая на тускнеющую луну. Времени до рассвета оставалось все меньше.

– Пресвятая Богородица… – забормотал один из убийц, присаживаясь на корточки перед холмиком и отстегивая от пояса пехотную лопатку. – Никогда в жизни таким делом не занимался…

– Ну, мало ли кто что в первый раз делает, – философски заметил Корсак. – Я вот, к примеру, впервые в такой компании, а что делать? Кто-то крестьянина в первый раз в жизни за курицу режет, кто-то евреев в топку загоняет.

– Не надо здесь этой коммунистической пропаганды, Корсак, – просипел Червонец, не сводящий взгляда с разрываемой могилы, – тебя все равно не поймут.

– Я не коммунист. Уж не знаю – к сожалению ли или к счастью… Что там, бродяга?

– Мать-перемать! – дал петушка голосом один из копальщиков, вскакивая и отбегая в сторону. – Что это, мать вашу?!

– Это? – уточнил Корсак, подступая к могиле. – Это голова, как и положено. Если копать дальше, появятся плечи. Потом грудь.

– Их что, стоя хоронят, что ли? – обомлел кто-то из наблюдавших.

– Сидя! – усмехнулся Слава. – Дайте мне кто-нибудь нож.

– Зачем? – переполошился один из тех, кто был свидетелем казни консервной банкой.

– Распорю ковер и найду у покойника лицо. Мусульман хоронят сидя, усаживая лицом на восток. Если не хотите дать мне нож, тогда распорите ковер сами.

Ни слова не говоря, Червонец со спины подошел к Ярославу, и тот услышал характерный лязг вынимаемой из ножен финки.

Склонившись над могилой, Корсак несколькими движениями разрезал плотный ковер и отвернул его в сторону. В лицо ему заглянула смерть – ощерившийся череп, сияющий при свете спичек, как бильярдный шар.

– Останусь жив, – пообещал кто-то за Славиной спиной, – весь храм у себя дома на Черниговщине уставлю свечками. Батюшка спросит – зачем, я отвечу, что косую видел.

Через пять минут дело было сделано. Всем группам были поставлены четкие задачи по ориентирам на местности с запретом не пропускать на своем участке ничего и не забредать на чужие.

Червонец брел за Корсаком, касаясь руками покосившихся оградок. Дыхание его было размеренным и спокойным, и в дыхании этом никак не чувствовалось желания человека стать обладателем клада. Так зарытые в землю или даже спрятанные в чужую могилу сокровища не ищут.