Под чужим именем

Кабинет номер сорок девять, – смерив Корсака долгим, пристальным взглядом, буркнул Береснев. – И не пытайся удрать. Не получится.

– Скажите, – помедлив, Слава все-таки решился, – я смогу ее увидеть?

– Это исключено, – жестко отверг Береснев. – Никаких свиданий до вынесения обвинения. Вот закончится следствие, тогда и повидаетесь. Может быть, – хмыкнул капитан.

Слава плохо запомнил, как покинул здание университета, дважды окликнутый удивленно глядящими ему вслед приятелями-сокурсниками, как шел по улицам центральной части города, ничего не видя и не слыша вокруг себя, как поднимался по широкой лестнице на третий этаж старинного доходного дома купчихи Гиацинтовой.

Очнулся он только тогда, когда увидел приоткрытую входную дверь их с мамой квартиры и валяющийся у порога, варварски смятый лист бумаги с отпечатавшимся на нем отчетливым следом подошвы – часть своей почти завершенной дипломной работы. Слава сразу все понял. После ареста мамы в квартире был произведен обыск. Уходя, доблестные служаки из НКВД оставили дверь открытой.

Пусть грабят. Враг народа – уже не советский гражданин и не человек. И даже не животное. Он хуже. Он – презираемое всеми пустое место.

Слава поднял с порога покрытый ровными машинописными строчками лист, бережно расправил его, сложил пополам… и тут его слух уловил доносящийся из квартиры шорох. Внутри определенно кто-то был. Значит, обыск еще не закончен?!!

Широко распахнутая Славой входная дверь даже не скрипнула. А коврик на полу прихожей смягчил его шаги.

Корсак вошел и остановился на пороге гостиной, шокированный представшей перед ним картиной.

После проведенного обыска в квартире царил полный хаос. Все вещи были беспорядочно раскиданы по полу, ящики комода выдвинуты, книги разбросаны, подушки выпотрошены, повсюду летал пух, а пол кроме кучи хлама усыпан осколками битого стекла и посуды. Но отнюдь не учиненный чекистами беспорядок заставил Корсака крепко, до боли в скулах, стиснуть челюсти и сжать кулаки.

Возле комода, спиной к прихожей, стоял сутулый субъект в нахлобученной на бритую голову черной кепке и, натужно сопя, торопливо заталкивал в подобранную тут же, в соседней комнате, Славину спортивную сумку мамино теплое пальто с кроличьим воротником.

Из карманов его пиджака торчали серебряные ложки и свисал край тонкой цепочки. Легко проникший в открытую квартиру вор явно торопился успеть закончить свое дело до прихода хозяев. Но ему не повезло – сзади послышался скрип половицы.