Ковен заблудших ведьм

Ему было по меньшей мере восемьсот лет, и я не могла позволить заполучить такое сокровище психопату, который губил все, к чему прикасался.

В висках громко стучала кровь, но я продолжала повторять:

– Яви мне свою слабость…

Снаружи раздавались крики. Крыльцо трещало, превратившись в арену битвы, и окна разлетались вдребезги от пуль. Я не знала, кто кого швыряет и ударяет об стену – Рэйчел Джулиана или наоборот. Они дрались не на жизнь, а на смерть, пока я пыталась осуществить наш запасной план.

– Ну все! Мне это надоело!

Я услышала голос Джулиана, срывающийся и гулкий, как звон монеты, упавшей на дно колодца. Затем раздался грохот и отборная ругань вперемешку с металлическим лязгом – он выбил из рук Рэйчел сначала ружье, а потом навахон. Меч покатился по ступенькам с такой силой, что отломалась рукоять. Потом раздался звук ломающихся костей – и болезненный вопль. Дверь, которая отделяла меня от хаоса и смерти, распахнулась.

Отброшенная Джулианом, Рэйчел выбила ее и покатилась по полу к моим ногам.

– Ты успела? – выдавила она, глядя на меня и глотая кровь, бегущую по разбитым губам.

Я посмотрела на книгу: сияние золотых пластин померкло, но сказать наверняка, спали ли с нее защитные чары, было невозможно. Однако мое невнятное мычание вполне устроило Рэйчел: она, кряхтя, поднялась с пола и схватила гримуар. Другую руку она прижимала к животу, откуда хлестала кровь, просачиваясь сквозь пальцы.

– Если чары не спали полностью, вместе с собой гримуар уничтожит и… – попыталась предупредить я, но Рэйчел уже не слушала, судорожно ища источник огня.

– Что это вы задумали?

В серых глазах Джулиана, ступившего на порог, можно было разглядеть отражение моего ужаса и ярости Рэйчел. Джулиану было всего шестнадцать, но уже тогда в нем плясали тени ада, который воцарился бы на Земле, если бы он стал Верховным.

Джулиан спокойно прошел в дом, который еще час назад казался нам безопасным убежищем, и его взгляд умаслился, встретившись с моим.

– Не делай глупостей, сестренка. Я ведь пришел воссоединить нашу семью.

Рэйчел прижала к груди гримуар, отходя к противоположному окну, и Джулиан снова сосредоточился на ней. Он сощурился, мгновенно забыв о моем существовании.

– Отдай книгу, – приказал он. – Ты была атташе нашей матери почти пятнадцать лет. Я уважаю тебя и не хочу убивать.