Альянс

«Что случилось? Почему всё не может просто обернуться сном?»

– Я хочу домой. – Я щипал себя сквозь бинт. – Когда мне можно будет пойти домой?

– Не знаю, малыш, – выдохнула она, до покраснения сдавив свои ладони, стараясь не расплакаться. Ей это не удалось. Отвернувшись, она поспешила выйти из комнаты.

Но зато я теперь знал. Знал, что больше никогда не вернусь в свой дом, что отныне прежний мир перестал существовать. Я остался один. Казалось, кто-то неведомый в одночасье перечеркнул всю мою жизнь. Я упал на кровать, и слёзы сами собой потекли из глаз.

Почему это случилось именно со мной? Почему с моими родителями? – Я не знал, получу ли когда-либо ответы на эти вопросы.

9

Запись № 1

11 июня 2009

Практически разучился писать правой рукой. Плохо сжимаются пальцы, а если приложить усилие, жутко ноет шрам. Пишу левой. Раньше для меня это не было проблемой, но теперь почему-то буквы выходят перекошенными.

Полицейский психолог просил начать вести дневник, но я делаю это не для него.

Пошёл он к чёрту. Этот дневник он не увидит, да и наверняка уже перешерстил те, что лежали в моём письменном столе. Хватит с него и их.

Мне не нужно ни с кем делиться мыслями. Хочу, чтобы меня наконец оставили наедине с ними. Для этого совсем не нужен дневник. Отсчёт прошедших дней – единственное, для чего он сейчас полезен. Это не календарь с сейфом, но всё же лучше, чем ничего. Доверять своей памяти совсем не могу, как и не могу ограничиться лишь записями дат. Придётся писать что-то, известное лишь мне.

Только так я смогу проверить подлинность хронологии.

Миссис Трейд. Она выглядит очень доброй и старается окружить меня максимальной заботой, но, похоже, я совсем перестал что-либо чувствовать. Я не могу сказать ей спасибо. Не хочу. Она всегда была добра ко мне и этим никогда не нравилась. Мне не нужно её участие. Она в упор не видит, что оно нужно Лютеру. Всегда было нужно. Вместо этого Анджела срывается на нём ещё больше, чем раньше. Невозможно любить чужих детей, презирая своих.

Кажется, только собственный облик в глазах общественности не позволяет ей вести себя с другими, как с Лютером. Лицемерная мразь. Я бы ни за что не стал жить с ней в одном доме по собственной воле. Но куда мне податься? У меня нет родни, нет денег. Анджела лишила меня даже возможности попасть в интернат, корча из себя благодетельницу. Должно быть, она упивается всеобщим восхищением.

Но не только показная гиперопека миссис Трейд выводит меня из себя.