В рясе смертника

 – К отцу приехал, – не удержавшись, сообщил он.

– Пашет там? – осведомился лысый, сворачивая на мост.

– Хозяин… его это казино, – буркнул Юрка и вдруг – странное дело – впервые ощутил некое подобие гордости за то, что его родной отец – крутой воротила, владелец казино. Сказав лысому толстяку об отце, он с удивлением ощутил, как внутри разливается приятное тепло. Бред какой-то! В торец надо давать таким отцам, а не гордиться их грязными мафиозными бабками…

Юрка двадцать лет прожил без отца. Была только мама, и это не вызывало в нем никаких комплексов.

Хотя порой, особенно в детстве, было до слез обидно и ужасно завидно, когда кто-то из дворовых пацанов говорил: «А вот мой папа научил меня водить машину и обещал взять с собой в Магадан мыть золото!» Жил себе спокойно, и вдруг все встало с ног на голову. Мамы, любимой и единственной, больше нет и никогда не будет. Зато возник он, беглец долбаный, ком с горы…

– Повезло тебе, – недоверчиво покосившись на загорелого веснушчатого парня, проговорил таксист.

 – Давно не виделись? Предки в разводе?

– Давно, – кивнул Юрка. – Никогда не виделись. Вот еду знакомиться…

– Чё-то я не врубился, – наморщил лоб толстяк. – Пургу гонишь или правда?

– Какая тут пурга! – фыркнул Юрка. – Бросил мать, когда меня еще на свете не было, один проект. Надо же когда-то поглядеть ему в светлы очи…

– Во даешь! – покачал головой таксист, ощерившись в улыбке. – Ну, хорошо хоть так… Теперь, если повезет, круто поднимешься. У меня вон вообще никаких родителей не было, все в войну погибли.

Детдом. Зато сейчас трое детей и пятеро внуков! Сам-то, наверное, из Вологды?

– Как догадался? – с подозрением посмотрел на лысого Юрка.

– Ха! Так я третий год у вокзала банкую, расписание поездов наизусть выучил – когда прибытие, когда отправление, – протяжно, с ленцой сказал таксист, сворачивая в тихий переулок и прижимая «Волгу» к высокому бордюру. – Все, земеля, приехали. Вон твое казино. Здесь тебе и полюс, и звезды в одном флаконе! – Лысый ткнул пальцем в роскошный, облицованный вишневым гранитом фасад старинного трехэтажного особняка.

– Слушай, так тут от вокзала двадцать минут пешком, – прищурился Юрка, внимательно посмотрев на бульдожьи щеки и заплывшие глазки толстяка. Тот лишь неопределенно хмыкнул и полез за сигаретой.

– Дык работа у меня такая, земляк. Кстати, это еще по-божески, мужики могли взять и триста, – сказал он, щелкнув зажигалкой. – Ничего, тебе папаша с лихвой компенсирует.