2:36 по Аляске

Франки, есть теории насчет того, почему София проснулась банши, а не собой?

– Нет, – качнул головой тот. – Но будут. Дай мне два часа, пол-литра кофе и Джейми.

– Джейми? – переспросил Крис. – Думаю, сегодня ей стоит воздержаться от полуночного бдения… Но пол-литра кофе тебе будет, заметано. – А затем он вдруг обратился ко мне: – А ты и впрямь молодец. Только вот в последний раз, когда ты держала у меня на глазах винтовку, то едва не отстрелила себе коленки. Как так?

– Тото, – ответил за меня Бобби, за что я осталась безмерно благодарна ему.

– Надо было сообщить, – хмыкнул Крис, выдыхая. – Но да, пригодилось. Эй, Джейми… Джейми?

Я подскочила и пулей вынеслась из игрового полигона. Едва в лицо ударил свежий воздух, я склонилась под первым попавшимся кустом и вытошнила из себя весь ужин.

– Со мной тоже так было, когда я в первый раз убил человека.

Я только закончила вытирать рот все тем же свитером, который уже поклялась себе выкинуть в мусорку завтра же утром, когда за спиной раздался приглушенный голос Криса. Выпрямившись, я с трудом сфокусировала на нем взгляд. В темноте парка его глаза напоминали две монеты из белого золота.

– Только одно отличие, – добавил Крис. – Ты людей не убивала.

– Я убила мать Тото, прямо когда он смотрел на нее.

– Это была уже не его мать…

– Да, но Тото считал иначе, поэтому и не смог выстрелить.

В ночи было слышно, как трещат свои песни в траве кузнечики и как зовут друг друга совы, чтобы разделить мышиную трапезу. Унисон звуков жизни – живой и бессмертный лес диковинной Аляски. Мне жутко захотелось нырнуть в него с головой: схватить рюкзак и побежать прочь по первой подвернувшейся тропе, а затем нарваться на какого-нибудь банши и умереть. Минута слабости и молчания, которая, казалось, длилась непростительно долго, прежде чем Крис снова заговорил:

– Ты не бессердечная.

– Не бессердечная, – повторила я тихо. – Но сердца все равно не чувствую. Да и другие с этим не согласятся…

– Это не так. Ты спасла их, когда я не успел.

– Нет, я их уничтожила.

Крис застопорился. Мы оба понимали, что это правда: убив банши, в которую обратилась обычная спящая, я на корню загубила их надежду на спасение. Их смысл жизни.