Мое дело. Наше дело. Общее дело

На святое дело идём, Дойл! – сказал Джозеф.

***

– Так, четвертый, а там должен быть пятый дом! – сказал Джозеф спустя несколько часов езды и остановился. – Пройдемся, не будем подъезжать вплотную, – добавил он и втиснув револьвер под ремень со скрипом открыл дверь автомобиля.

Он глядел на ветхие, прогнившие дома, казалось они вот-вот сложатся и станут просто грудой не нужных досок. Неужели здесь живут люди? Как это нестранно и неожиданно, на улице по которой они шли и периодически оглядывались, было подозрительно тихо, настолько спокойно, что Дойлу и Джозефу мерещилось, что их поджидает засада.

– Стой! – сказал Джозеф и замирая присел, прислушиваясь к гулу. – Слышишь? Кто-то едет… – добавил он и спрятался за бетонной плитой.

К дому Грязного Тома подъехала патрульная машина, но не для того, чтобы его арестовать, как сначала подумал Дойл и в глубине души расстроился, ведь он уже вошёл в азарт: какого оно стрелять в человека? Полицейский Горни открыл дверь машины, медленно вышел оглядываясь по сторонам, и направился к багажнику, от куда он за волосы вытащил кричащею сквозь зубы девушку, которая пыталась сорвать со рта скотч и завопить во весь голос о помощи, которую на этой скудной улице едва ли стоит ждать… Дойл и Джозеф выглядывали из-за бетонной плиты и наблюдая весь цинизм происходящего, они скрипели зубами от злости, но не решались помочь несчастному человеку.

– Что будем делать? – сказал Дойл, глядя на темную фигуру полицейского. – Это арабский? – добавил он, услышав истеричный голос девушки, которой все же удалось содрать со рта скотч и закричать. Но даже если бы кто-то на этой улице и услышал женский вопль о помощи, то скорее всего предпочел бы заткнуть уши и не становится по неволе свидетелем преступления. Это была общая тенденция местных людей.

– Не знаю. На этот случай плана у меня нет, – ответил Джозеф и в блеске его светлых глаз, в которых отображались патрульная машина, мокрый асфальт и дом, Дойл словно прочитал его мысли: «Сидим тихо и не высовываемся!» Подобные мысли гораздо лучше передаются молчанием нежели словами.

– Заткнись сука! – уверено и грозно раздался голос Горни. А затем он поставил девушку на ноги, ударил ее коленкой в живот и силой поволок к дому, словно демон тащащий в пекло обречённого человека.