Мое дело. Наше дело. Общее дело

Иди бегом сюда, – с улыбкой промолвила пожилая дама и нежно взяла Марию за руку. – Мне нужно вот такое кольцо? – добавила старушка и показала потертую фотографию, где она была молода и красотой своей не уступала Марии.

Иногда Дойл выходил на улицу, немного стоял на крыльце, а затем медленно шагая возвращался в ювелирный и делал своего рода обход, и вдруг на одной из витрин он заметил золотые серьги-гвоздики «Безупречность», примерно такие же носила его жена; чувства, пробудившиеся в нем в эту минуту, успокоили его, и вновь вместе с холодным вечером на него нахлынули эйфорические воспоминания, о той жизни, где была сладкая любовь и желание жить; и как бы ему не хотелось, но эти воспоминания, ближе к глубокой ночи сменит отправляющая душу грусть.

– Скоро закрываемся отец, можно мне уйти пораньше. Хотела увидеться с подругами, – сказала Мария и точно как маленькая девочка, которая выпрашивает сладость посмотрела на отца и медленно, словно вот-вот Дойл даст разрешение, шагнула к своим вещам.

– Ладно… но это в последний раз!

– Спасибо! – добавила Мария и одевая куртку, выбежала из ювелирного как подожжённая, точно она куда-то опаздывала, вызывая подозрение у отца.

Дойл вдруг вновь почувствовал беспокойство, и решил подойти к витрине, где красовались серьги-гвоздики, но на этот раз их там не было… Серьги-гвоздики словно испарились и на этой витрине в углу ювелирного их как будто никогда и не было. Дойл выскочил вслед за дочкой, фигура которой постепенно отдалялась.

– Мария подожди!

Мария обернулась и остановилась, сжав кулачек, в котором что-то было…

– Что случилось?

– Да просто хочу сказать – будь осторожна! – искренне произнес Дойл и увидел в глазах Марии страх, который она обычно испытывала, когда, будучи маленькой девочкой творила всякие шалости и нарочно не слушала отца, выказывая неповиновение.

Дойл оглядел ее с ног до головы и заметил, что рука Марии задрожала, словно перед ним сейчас стояла не взрослая девушка, а все та же девчонка, которая против воли родителей таскала с кухни конфеты и продолжала портить свои зубы, а когда ее ловили, ее руки, в которых были горстки фантиков, дрожали; а глазки от волнения игриво бегали и заполнялись ожиданием того, как мама с папой будут недовольно бурчать и грозить лишить ее подарка на день рождения.