Последний поход С-137

Положенную ему во втором отсеке выгородку, которая по размерам не больше трёхстворчатого платяного шкафа и всё пространство которой занимала узкая койка, он вынужден был уступить начальнику штаба соединения подводных лодок. Такая практика утвердилась давно: каждая лодка уходит на боевую службу с кем-нибудь из представителей командования. А вообще на «эсках» (в то время самого многочисленно класса ПЛ типа «С» – средняя) каюты, кроме замполитовского «шкафа» – 180 сантиметров в длину и 90 в ширину, имели только командир, старпом и механик.

Все они находились во втором жилом отсеке. Остальные офицеры коротали время между вахтами в кают-компании, отдыхали в отсеках на койках тех, кто в это время нёс ходовую вахту.

Мичманы жили таким же вахтенным методом в четвёртом отсеке, где кроме камбуза находилась их выгородка, которую когда-то с чьей-то лёгкой подачи назвали «гадюшником». Матросы спали, меняясь друг с другом, на подвесных койках в носовом и кормовом торпедных отсеках. На этой лодке, как и на других советских подводных и надводных кораблях, всё было устроено по традиционной схеме: жилое пространство и порой минимальные удобства отбирались у людей в пользу оружия и техники.

Капитан-лейтенант Беседин спал, меняясь с заступившим в это время на вахту матросом, на верхней подвесной койке, рядом с торпедным аппаратом. Седьмой отсек он выбрал сам. Дело в том, что здесь находился люк аварийного выхода. Если случится худшее и лодка уже не сможет всплыть, экипаж должен покидать её на глубине.

Выход из затонувшей лодки – это своего рода рубикон, сразу преодолеть который удаётся далеко не всем подводникам. Значит, с первых минут аварии надо быть рядом с теми, кому понадобится его поддержка и помощь.

Когда после ночной вахты Беседин наконец-то добирался до своего крохотного лежбища, он почти мгновенно проваливался в желанную бездну сна. Но именно сегодня было как-то тягостно на душе и почему-то не спалось. Проворочался до двух часов ночи. И после того, как крайний раз посмотрел на часы, услышал противный скрежет чего-то, как ему показалось, металлического о корпус лодки…

Для подводника военных лет ситуация, не раз уже испытанная в походах, более чем понятная: если не было удара и лодку даже не качнуло, значит это минреп – металлический трос, которым предназначенная для подводной лодки мина крепится к своему донному якорю.

Но это в военное время. А сейчас?..

А сейчас, во второй половине ХХ века мы от той жуткой войны ещё далеко не ушли.