Сын

Это та еще крыса, под шкуру влезет – и держись.

– Знаешь, Нин, – сказала, вроде бы, старшая из них, Римма, – мне уже тридцать шесть, я жду, когда уже мой срок выйдет, чтоб скинули меня поскорее отсюда. Я тут с 1992 года. Столько девок при мне поменялись. Но как пришел этот Пашка со слащавой улыбкой, начался для нас ад. Он все порядки поменял. У него свои связи, он нас таким людям поставляет…

– Нелюдям, – перебила одна из девушек.

– Это точно, – вздохнула другая.

– Он улыбается, – продолжила Римма, – бодрит, в душу лезет, а сам тебя в ад каждую смену спускает.

– Да и вообще, – добавила Роза, носатая армянка с большими бездонными глазами, – никому тут не доверяй из их шайки. Они все тебе улыбаются, пока ты хорошо работаешь, чтобы поддерживать твое настроение в тонусе, не загонять в депрессию, а сами тебя считают только куском мяса, с которого любыми, ЛЮБЫМИ, девочка моя, – намеренно подчеркнула Роза, – способами стараются сколотить прибыль.

Нина не представляла себе, что за ад ее ждет.

– Ты сегодня отдохни, Нинуль, – утешительно сказала Лиля, стройная девушка с длинными ногами, словно точеная вся, с идеальной фигурой. – Завтра тоже на заказ не пойдешь. Балагур что-то загнул. Тебя повезут по косметологам, по магазинам. Фотосессия еще будет.

Казалось, не так страшно. Потом принесли ужин. Или, как у девочек было принято говорить, завтрак.

– Доброго утреца, девочки! – прогорланила она. – Кушать подано!

– Что у нас там сегодня? – любопытствуя, подскочила к тележке Надя, самая молоденькая.

– Горбуша с овощами, для стройности и гладкости кожи, – объявила повариха и начала раздавать тарелки.

– А тебя предупредили, что у нас новенькая? – спросила Ирина, та, что была когда-то учителем начальных классов.

– А как же, – подтвердила повариха.

Нина дивилась происходящему. Что тут за место? Фотосессии, косметологи, горбуша на ужин! Да она в жизни не ела такой рыбы. В Озерках вкуснее сома ничего не было. Тут, наверное, не так уж и плохо. Только барак разве что больно страшный. Зимой, наверное, холодно будет. А еще секс по нужде. И сна не увидит. Но жить можно, если знать, что все ради Семочки. Нина все равно его любила прежней силой, хоть и понимала уже все.