Темный Мир

Уверен, именно он просчитал тебя, уж в уме и способностях ему не откажешь. Твое противостояние там, на охоте, явно его впечатлило. Опять же, работа «Клетки Забвения» и архимага бы озадачила. Он просто соотнес все факты и сделал правильные выводы. Дополню лишь, что и он и принцесса – это бесспорно отличные приобретения для клана, если, конечно, связать их клятвой.

– Н-да-а-а, впечатляет. Умеешь ты, братишка, замутить, – пораженный всем происходящим, прогудел гном, качая головой. – Не удивлюсь, если за эту твою «Клетку Забвения» тебе так же дали глобалку.

– Ага, дали, – подтвердил Ярослав, вздохнув, типа, так достали, так достали эти глобальные свершения.

– И много их у тебя? – спросил гном, упершись подбородком в рукоять своей любимой кирки. В хитрых глазах зажглась плутовская искорка, сейчас Алый Молот четко почувствовал: если они будут идти за этим парнем – любимчиком системы, – гномы снова станут великими.

Лефары навострили уши – они по природе своей были жуть как любопытны.

Яр пожал плечами, постарался сделать морду кирпичом и выдал:

– Не знаю, много это или мало, но около десятка точно.

Гном с серьезным лицом тут же переспросил:

– Правильно ли я понимаю? Ты говоришь, что у тебя десяток глобальных достижений Пояса Миров?

– Верно, – подтвердил Ярослав.

Кирка выпала из рук гнома, а лефары присели.

– Извини, – раньше всех нашелся Ран Роу, – ты понимаешь, что этого не может быть? Зачем такое говорить? – как-то грустно прошептал гном. – У Вея Трилиста семь, а он прожил тысячу лет.

Яр несколько мгновений смотрел на обескураженное лицо гнома – тот, похоже, вправду не верил. Юноша подумал: а что ему скрывать и зачем?

– Ева, выведи, пожалуйста, для общего обзора все мои глобальные достижения Пояса Миров.

Их было ровно десять.

Но их прервали.

Лефара вдруг вскочила и, грозно и громко рыча, указала на барьер – там под странными серыми стягами в их сторону шла целая армия.

Глава 5. Сапфировая книга

Могло показаться, что почти ничего не изменилось, все осталось, как и раньше.

Теплый ночной туман стелется над пахучим разнотравьем. Почти неслышно шепотом поют колыбельную вековые дубы, буки и платаны. На знаменитых королевских лугах Ричмонд-парка пасутся непуганые благородные олени, а на красивых обзорных площадках все так же открывается вид на высотные здания Лондона. Вот только в этих гигантах не видно ни огонька, в окнах лишь страшная, пугающая темнота.