Темная академия

Один раз ему повезло, и он сканером смог засечь какие-то скальные нагромождения далеко на востоке, и теперь постоянно держал в уме это направление как возможное спасение из безвыходной круговерти. Надежда на скалы была, и она казалась землянину вполне логичной. Яр предполагал, что на высоких скалах эти их бомбические фишки с живыми трупами будут не так эффективны, ведь горы – это вам не песок. За подобными размышлениями в который раз пришло на ум более простое решение: «А может, ну его, использую боевую форму, крылья за несколько минут донесут меня до этих камней».

– А пошла она куда подальше, эта нерешительность!

До несущейся по его душу толпы мертвых по прикидкам Ярослава оставалось метров шестьсот, когда ужасающий дракон оглушающе рыкнул, сделал несколько прыжков вверх по бархану, распахнул крылья и шумно взлетел.

Надо сказать, восходящие потоки здесь были великолепные и сразу потащили вверх, в благодатную прохладную высоту.

Просчет и облом всегда приходят неожиданно. Вот и здесь, когда Яр был весь раскрыт и уже ничего не опасался, его как бабочку насквозь пробили одна за другой три толстенных иглы – ледяных сосульки. Страшный скрежет пронизываемого тела и ужасающая боль сковали сознание, и он, кувыркаясь, полетел вниз. Сильный удар, треск костей, дракон, забившись на песке, взревел от непереносимой боли, а через минуту сотни острых клыков стали рвать его плоть.

«Ну, здравствуй, матушка Темнота…»

Глава 6.

Когда Яр очнулся, открывать глаза после всего пережитого желания не было, хоть убей.

«Зараза».

Кончики пальцев рук и ног какое-то мгновение еще чувствовали и помнили дерганую агонию дракона. Страшно неприятное ощущение. Но эта пытка длилась недолго: не больше двух ударов сердца. Он попытался еще что-то почувствовать, но ничего, кроме кратковременной вспышки разочарования за свою глупость, не ощутил. Странная, полная тишина – редко такое бывает, зато почему-то удивительно комфортно.

Яр попробовал взрастить в себе ненависть к некросам, доставившим ему столько боли, да не тут-то было: все его старания в самом зародыше словно безвозвратно снесло белоснежной лавиной благодушия.

«Прикольно, однако».