Кровь Дракона

И, когда упал и летишь вверх тормашками, лучше всего рассчитывать на каскадность процесса – гребаные удары судьбы.

Отец как-то говаривал, наставляя: «Всегда помни, сын, раны от ножа, если они не смертельны, болезненны, но всегда заживают. Слова же в силах нанести куда больший ущерб, а от иных полученные травмы могут саднить всю твою оставшуюся жизнь».

Как же был прав тогда отец, как был прав. Всего лишь несколько слов из динамика телефона, а будто свинцовой очередью пробили грудь, разом перечеркнув все смыслы.

О теракте в цирке «Дю Солей» он узнал, находясь в метро Монреаля. Дальше туман. В полной прострации, словно вусмерть пьяный, он вышел на какой-то станции и буквально впал в ступор. Ву Вей уже знал, что с его родными случилось что-то непоправимо ужасное. И это чистая правда, цирковые, в отличие от обычных людей, отличались некой усиленной интуицией.

А уже через несколько секунд, минут или вечность ему позвонили и, справившись, он ли это, промороженным голосом повидавшего многое человека сообщили о страшном взрыве на арене цирка и…

«Простите, Ву, у ваших родителей и сестры шансов выжить нет».

Дальше все, полная пустота и провал в сознании. Соображать и хоть как-то воспринимать действительность он смог лишь на улице Ги, рядом с центральным госпиталем. Как Ву добрался до этого места, он совершенно не помнил. Впрочем, ему было наплевать и на это, и на многое другое.

Однако навал окончательно сбрендившей реальности и не думал отступать или хотя бы притормаживать, наоборот, он ускорялся и ускорялся.

Вышедший к нему врач лет сорока с бледным устрашающе напуганным лицом, лихорадочно мнущий в руках ковид-маску, тихим, охрипшим голосом просипел:

– Они, они пропали, исчезли, один за другим, один за другим.

Ву Вей вцепился в него с силой циркового акробата, заставив доктора вскрикнуть от неожиданной боли.

– Не понял, что значит, исчезли? – скрежеща зубами, спросил молодой парень, едва сдерживаясь.

Врач, несмотря на всю свою взрослость и массивность по сравнению с мертвецки бледным юношей, не смог высвободиться из стальных рук странного, похоже, находившегося не в себе бедного парнишки.