Тонкая грань выбора

В десяти метрах от въезда во двор возвышался гараж с металлическими воротами, к нему вел асфальтированный проезд, по обеим сторонам которого тянулись клумбы с розами и какими-то декоративными кустами. Всё было так чисто, вылизано и благопристойно, что Саня почувствовал какой-то дискомфорт. Идеальный порядок напрягал. Он вдруг вспомнил, как мама постоянно ворчит на них с отцом за беспорядок во дворе, и раздраженно передернул плечами.

– Ну, ты идешь?! – нетерпеливо позвал Генка.

Саня медленно перевёл на него взгляд и неуверенно предложил:

– Может, не будем заходить? Бери сигареты и погнали ко мне.

– Не, ну ты чё? Пошли, посмотришь, как я живу.

Саня медленно покрутил головой, как будто тесный ворот жал ему шею, затем осторожно ступил на крыльцо. Он ожидал увидеть внутри дома богатое убранство: дорогую импортную мебель, ковры, хрустальные люстры, однако в большом зале, куда они попали сразу из прихожей, мебели было мало. Всякие стенки и горки отсутствовали, их заменяли разновеликие полки на белых стенах с обоями мягкой фактуры.

– Вот, бери, – отвлек его Генка, протягивая целый блок сигарет.

– Зачем столько-то? Пары пачек хватит.

– Бери, не выделывайся. Жрать хочешь?

Саня взял у Генки картонную коробку и небрежно пожал плечами.

– Давай пожрем.

– Блин! – опомнился Гена. – Я же за хлебом в магаз шел. Вот баран, хлеба то не купил!

– Обойдемся, – успокоил его Саня.

Гена ещё раз чертыхнулся и пошел на кухню. Гость неспешно двинулся за ним. Хозяин вывалил из холодильника сырокопченую колбасу, сыр, банку красной икры, сливочное масло и лоток с яйцами.

– Сейчас яишню забабахаем, – объявил он.

Саня, нахмурившись, смотрел на стол с продуктовым набором, и внутри у него начало вскипать раздражение: «Сыр, колбаса, икра.

– Вы что, так каждый день жрете? – процедил он сквозь зубы.

– Как «так»? – не понял Гена. – Ты про яичницу? Не, это я, когда один. Лень суп разогревать, но если хочешь…

– Какая, на хрен, яичница? Вот это всё! – Саня ткнул пальцем в продукты.

– А чё? – недоумевал Гена. – Обыкновенная жрачка.

Недоумение друга развеселило Матвея, раздражение исчезло, и он тихо рассмеялся.