Честь превыше смерти. Исторические рассказы

Рано утром ворота Дербента растворились, и оттуда пешком вышли знатные горожане во главе с одним из сыновей персидского шаха. Зубов принимал их, сидя на лошади, в окружении своих казаков, среди которых был и Чаплиц.

Вручал ключи от города глубокий старик.

– Сколько же тебе лет, горец? – спросил его удивленный Зубов.

– 120 лет, – ответил тот через переводчика, – в 1722 году я вручал эти ключи Петру Великому.

После Дербента войска двинулись в сторону Баку. Шли медленно, страдая от недостатка продовольствия, преодолевая сопротивление местных племен.

Полки Чаплица находились в непрерывных схватках с горцами. Зубов отметил храброго офицера, и в июне он был произведен в полковники.

Баку удалось взять легко. Сам хан вручал командующему ключи от города на границе своих владений.

Через день Зубов вызвал к себе Чаплица.

– Доставишь ключи и мое донесение императрице. Это знак большого доверия, полковник. А если государыня изъявит желание узнать о походе, расскажи о наших славных делах и о наших трудностях.

Чаплиц впервые видел Екатерину и был поражен ее умом и тактом. Она приняла его хорошо и внимательно выслушала доклад. Императрица долго расспрашивала полковника и осталась довольная действиями русских войск.

– Зубов сделал в два месяца то, на что Петру Первому потребовалось два похода, – сказала она, – и притом он встретил большее сопротивление, чем император.

Чаплиц вернулся на Кавказ и продолжал воевать. Скоро сдались Кубань и Ганза. Но чем дальше шло дело, тем яснее становилось, что план Персидского похода, плохо задуманный и еще хуже разработанный, неисполним, ибо требовал от государства непосильных затрат – миллионов рублей и сотен тысяч войска.

Смерть Екатерины осенью 1796 года прекратила военные действия.

Павел, едва вступив на престол, минуя Зубова, послал особое повеление каждому полковнику: «С получением сего выступить на непременные квартиры такой-то губернии, в такой-то город». Он хотел, чтобы спешное возвращение войск совершилось без ведома главнокомандующего.

Зубов и весь его штаб, покинутый в неприятельской земле, неминуемо оказались бы в плену у персов, если бы Платов со своими казаками, вопреки высочайшему повелению, не остался охранять генералитет.

Когда об этом доложили Павлу, тот пришел в бешенство.

– Какая наглость! Какая дерзость! Не выполнить повеление императора! Наказать! Всех отстранить от службы! Атамана, как зачинщика, – в Петропавловскую крепость!

Платов просидел там три года.