Право талиона

– Свободны!

– Мы протянули метров двести, пока просвет между деревьями не появился, – размеренно продолжил размышлять вслух Андрей, когда ребята вернулись под навес. – Значит, винт отвалился там, где нас раскручивать начало.

– Я сейчас не понял по поводу Шестакова. С ним что не так? Не доверяешь ему? Он же твой заместитель.

– Я сейчас никому не доверяю. Если это был взрыв, то кто-то же заложил взрывчатку. И возможно, свой, кто имел доступ.

– И кому же могло понадобиться убирать тебя таким способом? Слишком сложная схема.

Проще было киллера к тебе подослать.

– Не скажи. Киллер сразу потянет за собой серьёзное расследование. На заказное федералов пришлют, а так – просто авария.

– Но эксперты найдут следы взрывчатого вещества.

– Местные?.. Я тебя умоляю! Да и у заказчика может быть всё схвачено в местной полиции. Даже если найдут, могут запросто скрыть это.

– Так всё запущено?

– Более чем. За бабки всё сделают, а за большие и тебя самого посадят.

– Но вы же здесь не последние люди, если не первые?.

.

– Тут ты прав – не последние. Можем и раком поставить. Только я думаю, нужно самим расследовать. Полиции эти вещи сообщать не нужно. Начнут всех наших трясти, в дела компании полезут, а нам это ни к чему.

– Ну, тебе виднее. Но хоть Ивану-то ты доверяешь?

– Маврину – само собой. Я даже готов предположить, что это на него ставили. Это он любитель на вертолете полетать. Возможно, меня экспромтом пытались остановить, чтобы до прииска не добрался.

– А что там?

– Да мутная история… Дома обсудим.

– Де-е-ела, – протянул Жора. – Хорошо. Пошли поедим, что ли.

То, что его подозрения косвенно подтвердились в разговоре с Томилиным, привело Андрея в крайне мрачное настроение. Ещё вчера он где-то подспудно лелеял надежду, что падение вертолета результат технической неисправности, что его выводы о причине аварии – плод воображения, вызванный стрессом. Однако отвалившийся в полёте винт говорил о многом, подтверждая его первоначальную версию о покушении.

Погружённый в себя, Андрей присел за стол рядом с Жорой, на автомате взял в руку протянутый ему бутерброд с маслом и ветчиной, откусил и принялся медленно жевать, не чувствуя вкуса. Он никогда не был ни злобным, ни мстительным, хотя с детства обладал взрывным темпераментом. Сейчас же в его голове бродили чёрные мысли о мести. Он не знал, кому будет мстить, но уже придумывал страшные способы наказания для виновного в крушении.