Осень собак

– Ты, Коля, умный человек! – с упреком ответил Царев. – Но иногда рассуждаешь наивно, как ребенок. В стране, где существует определенная идеология… – по слогам выговаривал Андрей Иванович своему неразумному ученику прописные истины, – не может быть демократии и плюрализма. Была у нас коммунистическая идеология всеобщей, а сейчас выясняется, что тогда не было демократии. И сейчас над нами довлеет идеология. Она введена официально. Делай выводы о демократии.

– Националистическая?

– Не бросайся такими словами, а то к имеющимся неприятностям добавишь новые, – наставительно сказал профессор, внутренне не принимающий нынешнее положение вещей, но приспосабливающийся к ним.

 – Скажем так – украинская.

– Украинцы разные, – снова не выдержал Николай. – И идеология нынче не украинская, а галицийская.

– Николай! – серьезно ответил Царев, видимо, внутренне гневаясь на него. – Я тебе говорю одно, а ты прямолинейно другое! Будь более гибок. Ты находишься не у себя в Луганске, куда только протягиваются щупальца, как ты сказал, галицийства, а в Киеве, который ими уже опутан.

Будь сдержаннее и разумнее.

– Постараюсь, – неохотно согласился Николай, открывая по второй бутылке пива. Но было видно, что он не согласен с учителем.

– Смотрю я сейчас на тебя, Коля, и мне кажется, что сегодня ты уже достаточно выпил. Может, отложишь дела на завтра, а сегодня отдохнешь? – заботливо предложил своему непокорному ученику профессор, зная его упрямство – на словах может согласиться, но сделает по-своему.

– Нет! Я чувствую себя в хорошей форме. Это остатки ночной выпивки. Вот допью пиво и буду вообще в прекрасной форме, – ответил Николай. – У меня мало времени. Хочу, кроме ходьбы по всяким инстанциям, поработать в архиве. Может, обнаружу еще какой-нибудь интересный документ. Надо новую монографию заканчивать.

Царев допил пиво и сказал:

– Ладно! Раз идешь по инстанциям – иди. Зайди в высшую аттестационную комиссию, поговори со Слизнюком. Только вежливо, не лезь в бутылку, осторожно и дипломатично.

Ты не знаешь, что он за человек? О нем говорят так – рыба! Вроде держишь его в руках крепко – моргнул, а рыбы в руках нет. Он из Львова. Поэтому не говори лишнего, не настаивай на своей точке зрения и на своих правах. Пока прощупай почву. Потом встреться с Линченко. Он тебя хорошо знает и ценит. У него хорошие связи в научных кругах. Поговори с ним, как действовать дальше, – наставительно говорил Царев.