Осень собак

А ты еще смеешься?!

«Был бы я в себе уверен, не вел бы сейчас себя с тобой так… да и вообще так с другими», – с внутренней болью подумал Николай.

Было видно, что Инна обиделась. Надо было срочно исправлять допущенную ошибку.

– Нет, Инночка! – Николай снова подошел к ней и взял ладонями ее лицо. – Я смеюсь от радости, что вновь увидел тебя и мы можем быть сегодня вечером рядом.

«Какой я подлый! – с отвращением подумал он о себе. – Она действительно заслуживает лучшего отношения».

– Понимаешь? Со вчерашнего дня и сегодняшней ночи голова кружится.

Догадываешься – от чего? Хочется упасть головой тебе на грудь и забыться. Вот об этом я сейчас подумал, и мне стало смешно. А ведь мне сейчас предстоят серьезные дела, а я думаю о тебе. Разве это не смешно?

Инна улыбнулась, прощая его насмешку. Все-таки между ними не совсем простые отношения сложились еще со времен его аспирантуры, и она, смягчившись, констатировала:

– Ты как всегда в своем амплуа. Трезвым в первый день приезда не бываешь.

Ее слова снова отозвались внутренней болью – недавно так сказала Маша, несколько минут назад – Петр Федько: «Я помню твои аспирантские заповеди – первые два дня пить!» Неужели он стал алкоголиком, совсем горьким пьяницей, и это видят все?

– В этот раз пить буду меньше.

Дел много, – и перевел разговор на другое: – Ну, а как у тебя дела, как семья?

– Нормально, – откровенно кокетничая глазами, ответила Инна и спросила напрямик: – Вечером ты свободен?

– Наверное. Ты зайди ко мне часиков в семь-восемь.

А дома не заметят твоего отсутствия? Не поздно будет?

Он надеялся, что Инна ответит «Поздно», и проблемы со встречей будут решены сами собой. Она не может вечером отлучиться из дома… но ответ прозвучал совершенно противоположный:

– Не поздно. Муж сегодня на дежурстве. Но часов в одиннадцать я должна быть дома. Мама вечером посидит с ребенком.

– Будешь и к двенадцати, а может утром, – раздосадовано протянул Николай, стараясь не показывать вида, что он был бы рад с ней сегодня не встречаться.

 – А кто в кабинете у Андрея Ивановича?

Он имел в виду директора института профессора Царева – своего научного руководителя.

– Какой-то аспирант. Кажется, из Симферополя. Ты заходи? Он тогда быстрей выйдет. Да, забыла спросить, – докторскую диссертацию тебе утвердили?

– Нет.

– Могла бы и не спрашивать. По тебе видно, что нет. Заходи, а то можешь долго ждать, – сострадательно велела она Николаю, и ему было неприятно, что его все жалеют.