Последняя любовь Хемингуэя

Она подошла к столику. Хемингуэй поднял на нее глаза и, растягивая слова, произнес:

–А я уже подумал, случилось что-то? Думал ты не придешь. Садись. Виски тебе еще нельзя. – Он чувствовал свою ответственность за нее, поэтому предложил. – Может, мартини?

–Давайте выйдем. – Не присаживаясь, попросила Адриана. Ей захотелось рассказать Хемингуэю все, что произошло после его ухода от них.

–Конечно. – Почему-то суетливо ответил Хемингуэй, поняв, что у Адрианы какие-то неприятности.

Они прошли в холл и встали в уголке за колонной, чтобы их не было видно.

–Что произошло, девочка? – Тревожным голосом спросил Хемингуэй.

–Ничего. – Адриана неожиданно для себя решила не посвящать его в сегодняшние разговоры. – Просто я хотела вас увидеть!

Она сама, первой, обняла его за шею и, приподнявшись на носках, поцеловала в губы.

–Все хорошо. – Прошептала она, и слезы навернулись на ее глаза.

–Тебе плохо, дочка? – Ласково спросил Хемингуэй, не выпуская ее из своих объятий.

–Нет. Мне хорошо.

Но Хемингуэй, будто не слышал.

–Иногда бывает плохо, дочка. Надо только немного потерпеть и все пройдет. Пойдем, девочка, поборем твое плохо.

И они вышли из бара в романтический мир Венеции.

7

Из письма Чарльзу Скрибнеру.

Венеция.

Март 1949 года.

Нью-Йорк.

…Я не буду допускать к себе фотографов или репортеров, потому что я слишком устал – я веду свою борьбу – и еще потому, что все мое лицо покрыто коркой, как после ожога. У меня стрептококковое заражение, страфилококковое заражение (вероятно, я пишу это слово с ошибками), плюс рожистое воспаление, в меня вогнали тринадцать с половиной миллиона кубиков пенициллина и еще три с половиной миллиона, когда начался рецидив.

Доктора в Кортина думали, что инфекция может перейти в мозг и привести к менингиту, поскольку левый глаз был поражен целиком и совершенно закрылся, так что, когда я открывал его с помощью борной, большая часть ресниц вылезала. Такое заражение могло произойти от пыли на плохих дорогах, а также от обрывков пыжа.

До сих пор не могу бриться. Дважды пытался, но кожа сдирается, как почтовая марка. Поэтому стригусь ножницами раз в неделю. Физиономия при этом выглядит небритой, но не настолько, как если бы я отпускал бороду. Все вышеизложенное истинная правда, и вы можете рассказывать это кому угодно, включая прессу".

Отдых в Кортина Д"Ампеццо закончился для Хемингуэев плачевно, если не сказать – трагически. Первая неделя прошла нормально.