Хуадад-Сьюрэс

Мясник смотрел чуточку удивленно, но совершенно нормально.

– Здешнее пойло не станет вкуснее даже даром, – хмыкнул наемник.

Молодой, хорошо поставленный, располагающий к себе голос никак не соответствовал страшному и скучающему лицу, на котором удивление сменилось тоскливым безразличием еще до конца произнесенной фразы.

– Йа-йа-я… – Кэнг замолчал, поняв, что заикается. «Что за ерунда? Надо справиться с волнением. Глубокий вдох». – Я могу предложить вам сходить куда-нибудь еще.

«Где будет больше чистого воздуха, а главное – минимум ушей.

– Ох, а я уже заказал себе ужин. – Мясник в наигранно расстроенных чувствах хлопнул ладонью по колену.

– Я все оплачу, – заверил торговец.

– Мне начинает казаться, что вам не нравится это заведение. – В сохранившемся глазе блеснул страшный огонек. – Может, вам стоит уйти?

Сердце забилось быстрее, на лбу выступила испарина, а слюны стало катастрофически не хватать.

– Я бы с радостью.

Но мужчина со шрамом лишь пожал плечами. Его лицо вдруг совершенно умерло: взгляд ушел куда-то за спину кэнга, а нижняя челюсть слегка отвисла, как будто его только что огрели по голове и он должен был вот-вот рухнуть лицом на стол. Это длилось едва ли больше двух секунд, и глаз снова с ленивым любопытством сфокусировался на собеседнике.

Урфус тупо уставился на изуродованного наемника, а когда брови того слегка приподнялись, опомнился и затараторил:

– Э-э-эм… Так или иначе, я хочу поговорить с вами об одном важном деле.

Мясник рассмеялся, откинув голову. Его смех так же, как и голос, не был страшным: он был искренним, звонким, мелодичным и заразительным.

– Торговцы. Вы все такие одинаковые. Такие смешные. Дела и дела. Хотя спустя рукава место в Городском Совете и звание кэнга не получишь.

– Откуда, поимей тебя Акхар, ты обо мне знаешь?! – взвизгнул Урфус.

Будь он в своем обычном окружении или в месте хоть немного более пристойном, чем «По пути», упоминание младшего полубога несчастий не осталось бы незамеченным. Плод любви женщины и самого жестокого из Великих занимался лишь тем, что подкидывал в жизнь смертных проблем.