Хуадад-Сьюрэс

Однако в какой-то момент весь гвалт копошащейся в зарослях живности померк в сравнении с воплем, пронесшимся меж деревьев.

– Я убью эту тупую скотину! – заорал Питио на редкость дурным голосом.

Мирно дремавший в седле до этого возгласа Дэнлир всхрапнул и обернулся. Его напарник, ругая свою лошадь на чем свет стоит, пытался вернуть животное на тропу. Бойкая, которая должна была идти за кобылой Дэнлира, утонула в растительности и всем своим видом демонстрировала непреодолимое желание лично поучаствовать во всех делах лесных тварей.

– Что ж ты ее спускаешь, раз знаешь, что норовистая? – спросил старший стражник младшего, останавливая свою лошадь.

Питио не ответил, продолжая бороться в пляшущей Бойкой. Когда тот наконец вернул животину на тропу, гнедая кобыла смиренно опустила голову и изобразила невинность получше многих барышень.

– Ненавижу лошадей, – зло прошептал молодой стражник.

Дэнлир хмыкнул, потрепал свою Пыльную за холку и пустил ее шагом.

– Не ослабляй поводья, – не оборачиваясь, сказал седой с вкраплениями рыжих прядей мужчина, – а то она опять начнет безобразничать.

– Сам знаю, – кинули ему в спину.

– Если б на дороге, то и пусть, – продолжал Дэнлир, наслаждаясь усиливающимся недовольным сопением сзади, – а тут, глянь, какие здоровые корни. Если ноги переломает, мы с тобой на одной лошади ко Дню Лета не управимся.

Питио молча проглотил поучения, и какое-то время мужчины ехали без разговоров. Солнце стояло достаточно высоко, чтобы коридор из сплетающихся ветвей радовал игрой солнечных бликов. Лес жил: на разный лад перекликались птицы; кабан что-то не поделил с семейством оленей, но, встретив достойный отпор, с громким визгом пустился наутек, перемахнув тропу буквально в пяти локтях от первого всадника; несколько раз в зарослях мелькнули любопытные лисьи глаза.

Лошади фыркали и водили ушами, прислушиваясь к тем звукам, что напевал лес. Серая в яблоках Пыльная шагала мерно и спокойно, возможно наслаждаясь видами, подобно своему седоку. А Бойкая не давала молодому стражнику спуску, периодически пытаясь резко нырнуть в кустарники, папоротники и прочую зелень, которая за пределами тропы местами доставала ей до брюха.