Хуадад-Сьюрэс

Как он недавно сказал? Что-то вроде, что если прослывет в столице «слепым котенком», то не сможет удержаться на должности. А если его снимут сейчас, то пришлют кого-то совсем ошалелого с жаждой проявить себя, так жгущей жопу, что…

– Судья еще что-нибудь сказал? – Паук тогда прервал очередную красочную метафору человека, обезображенного заячьей губой.

– Да как всегда. Все сваливает на Норри.

– А Норри, небось, руками разводит и говорит, что ничего не знает. И что приказы раздает в соответствии с распоряжениями Сишеля.

– На Норри-то и не надавишь нормально. Он все делает «в меру своих сил».

– Мотивации у него недостаточно, – сказал тот же или другой близнец, поразив Паука знанием этого слова. – Может, пригрозить его семье?

– Нет у него никого. Даже собаки нет. – Молодой человек вновь подает гнусавый голос, протягивая украшенную бессовестно дорогим перстнем с изумрудом руку за новым полотенцем, принесенным обслуживающей девкой.

– Может, подарим ему собаку?

Смех.

Паук улыбнулся. Он не запомнил, кто именно бросил эту шутку.

Пузырьки газа в теплой жидкой грязи сделали то, чего не удалось массажисту: собрание начало потихоньку отпускать хозяина купальни. Рассеянно бродя взглядом по фрескам, мужчина подумал, что, к своему совершенно неискреннему стыду, не знает основателя этого направления. Кому первому пришло в голову рисовать овладение полубогом несчастья так? Почему это стало популярным?

На изображениях красивые девушки с формами по вкусу художника возлежали на перинах или таяли от неги в креслах, а рядом с ними или даже на них в каких-то противоестественных позах, словно гимнасты с вывернутыми суставами, к невинным обнаженным телам прижимались, прикрывая всё наиболее целомудренное, темные полубоги.

– Внешне полубоги, как и их родитель, прекрасны. Ты, случайно, не знаешь, кто первым додумался изобразить всю злобную суть детей Брутана через эти ломанные изгибы и скалящиеся лица? – зачем-то спросил он у девки, пришедшей с сильно пахнущей чашей в руках.

– Я… Я не знаю… Я принесла мазь, – совершенно растерялась девушка.

– Значит, делай то, зачем пришла, – рассмеялся мужчина, позабавившись ее смущением.