Солдаты звездного фронта

Отдышался и медленно, с усилием, встал, перебирая ладонями по прозрачной переборке для пущего равновесия.

Ноги дрожали от напряжения. Так с ним уже бывало, когда валялся в госпитале.

Вспомнив пистолет-парализатор в лапе чертова гуманоида, Ломов непримиримо сжал губы. «Я вам это еще припомню».

Чернов за спиной произнес негромко:

– Может, бот захватить – и свалить? Одному никак, а вот втроем…

– Это с парусного фрегата можно было незаметно шлюпку спустить, – проворчал Сулима. – Да и то, смотря кто вахту стоял.

Бабахнут из пушчонки, развалят твою шлюпку ядром напополам, и плавай потом с акулами наперегонки. А эти… гуманоиды хреновы шмальнут из какого-нибудь аннигилятора, и даже горсти атомов от тебя не останется, весь перейдешь в излучение.

– Корабль захватить надо! – резко сказал Антон. – Весь этот сраный звездолет!

– Смело! – оценил капитан. – Может, скажешь как?

– Подумаю еще, – буркнул Ломов.

– Понял, сержант? Поду-умать!

Настроение у Антона было паршивое, так что он едва удержался от грубости.

Тут в стороне мелькнула тень, и лейтенант не без труда повернул голову. По коридору двигались двое – обычные люди, такие же… Хотя не совсем – носы у обоих начинались не у переносицы, как у гомо сапиенс, а с середины лба. Впрочем, это не казалось уродством, скорее странностью, причудой эволюции.

Гуманоиды были затянуты в черные комбинезоны, блестящие и обтягивающие. Один нес какой-то ящичек, у другого руки были свободны.

Остановившись у камеры с людьми, тот носолобый, что не был нагружен, приложил ладонь к овальному пятну на раздвижной стенке, и на потолке заработал сканер, пуская зигзагом знакомый голубоватый лучик.

– Чтоб вам всем попередохнуть! – выразился Антон, рывком опускаясь на пол.

Вовремя – парализующий луч сковал тело полностью, даже глазные яблоки не могли шевельнуться.

Войдя в камеру, носолобые поставили на пол ящичек, доставая оттуда неизвестный аппарат, а потом надели Ломову на голову блестящий полукруглый шлем, похожий на большую автомобильную фару.

Кольчатый шнур соединял его с прибором, на панели которого мельтешили зеленые и синие огонечки. А вот и красненькие засветились, желтые замигали… Цветомузыка.

Видеть Антон мог лишь полупрозрачный потолок, но если верить ушам, такие же каски, как на нем, «братья по разуму» напялили и на друзей. Напялили и ушли, даже стенку не задвинули. А зачем?

Глаза у Ломова заслезились, и веки опустились сами. И то хлеб.

А голова-то… Побаливает.