Сага о реконе

Откуда я знаю, попал или нет? Только перед самым дембелем мне повезло – напоролся на бандоса в заброшенном ауле. Выскакивает, гад, с калашом наперевес – и на меня! Я смотрю на него, а палец будто сам на спуск давит. Помню до сих пор, как родного, – и бородавку на горбатом носу, и крошки в бороде, и засаленную чалму, или чё у него там на голове намотано было…

– Тошнило? – с интересом спросил Горбунков.

– Еще как… – вздохнул Валерка. – Всего выполоскало.

– И со мной та же фигня, – кивнул Семен. – Только всей разницы, что в Чечне контртеррористическая операция шла, а я в Афгане интернациональный долг исполнял.

Это как в игре: подберите синонимы к слову «война»… А что было делать? Не убьешь духа[26 - Дух – прозвище, данное советскими солдатами душманам. Нынче душманов полагается политкорректно величать моджахедами.] первым, сам станешь грузом 200. Или, не дай Бог, в плен угодишь. Духи такое с нашими творили… Даже пацифисты зверели.

– Варвары, они и в Афгане варвары, – солидно кивнул Бородин.

 – Мы раз одного поймали – рабовладельца. Наших ребят скупал у бандосов и на цепь сажал, чтобы они ему кирпичи лепили да обжигали – вели производственный процесс. Короче, судили его по закону гор…

– Суровые будни защитников Родины, – усмехнулся Плющ, как почудилось Валере, – глумливо.

Бородина точно подбросило. Он резко шагнул к Косте, сцапал его за куртяк и рывком воздвиг.

– Служил?! – гаркнул Валерий и встряхнул Мелиота. – Служил, чмо? Призвать бы тебя в ряды, с-студент! Хапнул бы экстрима – до усрачки!

А реконструктор поднапрягся и провел «ливерпульский поцелуй» – ударил десантника головой в лицо, чудом не сломав тому нос, – Бородин отстранился в последнее мгновенье.

Но удар был хорош – Валера растянулся на холодном цементном полу. Моментально вскочив разгибом вперед, припомнил армейские экзерсисы – врезал Косте кулаком, тут же добавив локтем. Плющ отлетел и повалился.

– Брейк! – спокойно сказал Щепотнев, разводя противников.

Рекон, правда, рванулся, отбрасывая руку Семена, – и мигом заработал укол пальцем, твердым, как отвертка. Задохнувшись, Костя согнулся в три погибели.

– Кончай! – жестко сказал Семен.

Валерий нарываться не стал.

– Порезвились в песочнице, – хладнокровно проговорил Щепотнев, – выяснили, у кого куличики красивше, и будя. Нам еще хоть недельку простоять надо, семь ночей продержаться.

Бородин не стал спорить, успокаивался он быстро.