Позывной: «Москаль». Наш человек – лучший ас Сталина

Не жалко!

К тому же взамен ты получаешь молодой, здоровый организм.

Сбыча мечт, как зять любит выражаться…

Вернее, любил. Еще точнее – будет любить.

– Ладно… – обронил Жилин.

Будем считать, что некая высшая сила пересадила его сознание в тело Рычагова, что само по себе замечательно, ибо лишиться дряхлости – это счастье. Похоже на больного, страждавшего долгие годы и вдруг излечившегося. Это даже не радость, это буйный восторг!

А чего ж ты не прыгаешь от счастья, Иван Федорович? А того.

Единственный смысл в этом «подселении» может заключаться лишь в одном: ему поручается исправить ошибки Павла Рычагова.

А иначе как? Не может же быть, чтобы полковник из 2015 года «сконнектился», как зять выражается, с генерал-лейтенантом в 1941-м просто так, нечаянно!

Единственно только – это не случайность, не совпадение.

Он, Жилин, был и остается, по выражению того же зятя, истинным «совком», то бишь человеком, для которого понятие долга – не пустой звук. А долг перед Родиной – самый священный.

Через неделю грянет война – чудовищная бойня, и он обязан сделать все, чтобы его народ пролил меньше крови и слез.

– Это даже не обсуждается, – пробормотал полковник.

Рычагов, правда, генлейт, но это не важно. Ответы на исконный русский вопрос «Что делать?» он найдет. Обязательно.

Ладно. По времени мы определились.

А вот где Иван Федорович, который Павел Васильевич, находится?

Откуда-то из глубин сознания всплыл адрес: «Сочи, проспект Сталина, военный санаторий».

Прошагав на балкон и оглядевшись по сторонам, Жилин убедился, что все так и есть. Это что же, выходит, память Рычагова при нем? Верно, верно! Не зря же он назвал ту женщину Машей!

Это жена Рычагова, Мария Нестеренко.

Хм. Вопрос: считать ли изменой ситуацию, когда женщина занимается любовью с другим мужчиной, чье сознание перенесено в тело мужа?

Жилин покривился. Ну, ты и пошляк, Иван Федорович…

Все, хватит ерундой заниматься!

Постояв под душем, Жилин вытерся огромным махровым полотенцем и аккуратно побрился опасным «Золингеном», оставив зачаток усов – для конспирации.

Он мрачно улыбнулся, стирая пену со щек, – придется тебе побегать, Котя, чтобы хвост не прищемили… Очень мало времени в твоем распоряжении, чтобы действовать обычным порядком.

Отерев лицо одеколоном «Шипр» (кожу защипало, возвращая в давние – нынешние! – годы, когда мужчины не ведали, что лучше, чем «Жиллет», для них нет), Иван Федорович оделся.