Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

Ну, или то и другое в одном флаконе.

Обсудив с Бабковым дела насущные, Григорий вернулся к своей эскадрилье – «ветераны» споро выкопали себе землянку в три наката.

Десятерым в ней было тесновато, зато тепло – «буржуйка» в углу гудела, нагоняя жар. Огромный мятый чайник пыхал паром.

– Чайку, командир? – прогнулся Котов.

– Ливани.

– Мед есть. Дать?

– Спрашиваешь…

Быков не любил чай вприкуску, но не обижать же «Котика».

Тот так старается…

Отпив полкружки, «Колорад» сказал:

– Вылет через час.

– Наконец-то! – обрадовался майор Зайцев. – Одни?

– Первая с нами.

– К Демянску?

– В район Ярцево, «пешки» прикроем.

Подумав, Быков решил, что инструктаж лишним не будет.

– Будем метров на восемьсот сзади и выше бомбовозов, – сказал он.

– Правильно, – кивнул подполковник Герасимов.

– Миша, поведешь четверку, будешь слева от меня, с превышением на двести-триста.

Полковник Якушин кивнул.

– Второй парой с тобой пойдет Микоян. Со мной – Баклан и Зайцев.

Смоленщина узнавалась по обширным лугам, разрывавшим однотонную курчавость леса.

Луга, еще бурые от прошлогодней травы, испятнанные островками тающего снега, проплывали под крылом самолета, порой стыкуясь с квадратными заплатами полей, неубранных по военному времени.

Черные колеи дорог то и дело расплывались мерзлой слякотью, где-нигде на обочинах ржавели остовы сгоревших полуторок.

Один раз промелькнула «тридцатьчетверка», с виду совершенно целая – танк стоял, перекосившись, уткнув пушку в сугроб.

В наушниках гулял наплывами хрип и треск.

Быков оглянулся и поморщился – шею натер, постоянно вертя головой в поисках противника.

Спасибо Степану – одолжил шелковый шарф.

С ним получше, но все равно саднит.

«Пе-вторые» шли понизу – две девятки, летевшие клиньями.

Двухмоторные, с алыми звездами на килях, бомберы внушали уважение.

Григорий осторожно повел головой по сторонам – его группа летела ровно, словно подвешенная к хрустальному своду небес.

Быков заерзал.

Подлетаем вроде. Пора бы уж…

На дороге, обводившей лес, сквозивший голыми ветвями, качались на ухабах серые коробочки тупорылых «Опелей».

Грузовики спешили к аэродрому, угадывавшемуся вдали, с краю заброшенного поля.

– Я – «Ферзь», – сипло сказали наушники голосом ведущего «Пе-2», перебарывая помехи.