Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

Казалось невозможным уцелеть в этой свалке, но летчики уворачивались.

Самый наглый «фоккер» примерился, как бы зайти в хвост Холодову.

Быков дал по нему короткую очередь, и немец ушел боевым разворотом наверх.

Сверху, уже от «мессера», протянулись хлесткие жгуты трассеров.

Григорий заложил глубокий вираж, аж в глазах потемнело от перегрузки.

Крутанул «бочку», наблюдая, как пара «худых», только что атаковавших его, пикирует вниз, и нажал гашетку, посылая вдогон снаряды и пули.

Вспышки на киле ближнего «Мессершмитта» высветили попадание, потом сталь разящая добралась до кабины пилота, раскалывая стекло и брызгая кровью.

Готов.

– Есть! – крикнул Орехов. – Командир, «худые» сзади!

«Колорад» даже высматривать опасность не стал – резко отдал ручку от себя, уходя к земле.

У Орехова был настоящий талант – он всегда первым замечал противника.

Ведомый «мессер», будучи в запале, ушел вперед, слишком поздно доворачивая, а вот ведущий оказался умнее – с полста метров затрепетал огнями пушечных очередей.

Быкова спасло мимолетное предвидение, мгновенный расчет: немецкий пилот только-только нажимал боевую кнопку, а он уже тянул ручку вбок и на себя – «Як», постанывая всеми членами, выворачивал, карабкаясь с «горки» на «горку».

Дымные шнуры трасс прошли под крылом, минуя хвост, и Григорий вывел машину из виража, загоняя ее на вертикаль. «Мессер» ведущего скользнул прямо над ним, синея брюхом.

Туда-то и вошли снарядики, маленькие да удаленькие.

Быков глянул мельком, дожидаясь раскрытия парашюта, но кабину «месса» так никто и не покинул.

– Аркаша! Отходи со снижением на сто!

– Володь, а ты, давай, еще набирай. Будь выше!

– Понял!

В этот самый момент одному из «фоккеров» удалось зайти в хвост Макарову.

Григорий видел это очень отчетливо, хоть и был далеко.

Ведущий не бросил ведомого – Холодов открыл огонь с дальней дистанции, но немчура не унимался.

Тогда Иван пошел на таран, левой плоскостью нанося удар по хвосту «Фокке-Вульфа».

Протараненный истребитель посыпался к земле, но и Холодову худо пришлось – у «Яка» у самого крыло отвалилось, и краснозвездный истребитель вошел в штопор.

Самолет крутило, как центрифугу, Ивана до того прижало к спинке кресла бешеным вращением, что выпрыгнуть с парашютом не хватило бы никаких сил человеческих.

– Срывом! – заорал Быков.