Помор

В одном углу стоял рояль «Стейнвей» с большой корзиной роз от Гендерсона,[48 - Питер Гендерсон держал в то время большой цветочный магазин.] в другом обитые парчою кресла были расставлены вокруг затянутых плюшем столиков, добавляя приватности. А посередине располагался огромный овальный стол в окружении бархатных стульев с высокими резными спинками. Стол был уставлен канделябрами и целыми ворохами столового серебра. Чуга подумал с тоскою, что обязательно опозорится за обедом.

– Позвольте вам представить Теодора Чугу, – торжественно провозгласила Марион.

Лишь теперь Фёдор разглядел сухопарого, моложавого старика в длинном чёрном сюртуке с бабочкой, совершенно седого, с пышными усами и бакенбардами а?ля Александр II, а рядом с ним раздобревшую даму в тёмно?лиловом атласном платье, с голубыми страусиными перьями на маленькой шляпке.

– Селертон Уортхолл! Элспет Кармайкл!

Дед Марьяны кивнул довольно дружелюбно, а вот «тётя Элспет» оставалась холодна.

В гостиной между тем становилось людно.

– Это моя кузина, – шептала мисс Дитишэм, представляя Фёдору гостей, – Эмма Рикрофт. А вот кузен Седрик. Друг семьи – Брайен Леффертс. Полковник Дермот Листердейл. Доктор Руфус ван Олдин…

– Ваше сиятельство, а встречались ли вы с императором? – бархатным голосом спросила мисс Рикрофт.

– Безусловно, мэм, – церемонно ответил Туренин.

– И всё же вы выбрали свободу? – томно осведомилась Эмма.

– Считайте это прихотью чудаковатого русского, мэм!

– А вы тоже кназ? – вцепилась кузина Марьяны в Чугу.

Уловив смешливую улыбку мисс Дитишэм, Фёдор вывернулся:

– Я тоже направляюсь на Запад, мэм.

Потребовалось вмешательство Марион, чтобы вывести его с «линии огня».

В это время гомон, доносившийся из комнат, усилился, перебиваемый восклицаниями, и в гостиную вошли трое. Впереди шагал коренастый и плотный мужчина лет тридцати пяти, с лицом холёным и властным.

Маленькие глаза коренастого, чуть навыкате, смотрели остро, как бы оценивающе, а тонкие губы кривились в снисходительной, слегка презрительной усмешке.

– Это сам Мэтьюрин Гонт, – шепнул князь, – здешний миллионщик, воротила с Уолл?стрит. Холодный и безжалостный, как спрут.

– Не совсем так, – проговорила мисс Марьяна.